2014 г.
Ультиматум Путину
Если бы открытая подрывная деятельность осуществлялась у нас в Штатах, мы бы не сидели спокойно. Так почему же мы думаем, что русские будут реагировать спокойно?
Похоже, что шансы Республиканской партии захватить сенатские кресла в ноябре резко увеличиваются.
Давайте рассмотрим поближе, какие идеи они намерены навязать нации во внешней политике.
Сенаторам придется потратить время на чтение S.2277, «Акта о предотвращении агрессии со стороны России», который представил 1 мая сенатор Боб Коркер и который был одобрен половиной республиканцев.
Законопроект Коркера признает Молдавию, Грузию и Украину крупнейшими союзниками США вне НАТО, а также позволяет разместить военные силы альянса в Польше, Литве, Латвии и Эстонии, ускоряет строительство системы ПРО в Восточной Европе, разрешает американской разведке действовать на территории Украины и оказывать военную помощь армии Украины для войны с пророссийскими «сепаратистами» в Донбассе.
Помощь США будет заключаться в предоставлении противотанковых заграждений и зенитно-ракетных комплексов.
Также акт S.2277 дает госсекретарю полномочия на развитие и укрепление демократических институтов в России для свержения нынешнего режима.
Если Путин не вернет Крым и не прекратит поддерживать «сепаратистов» в течение семи дней после принятия ультимативного законопроекта, еще более жесткие санкции будут наложены на российских чиновников, банки и Газпром.
Экономические отношения между нами будет практически разорваны.
Короче говоря, это ультиматум России, ей грозит новая «холодная война», если она не уйдет с Украины.
Небольшая слабая страна может принять эту диктовку от супердержавы и поддаться.
Но в России, где антиамериканизм силен, а русский народ поддерживает действия Путина на Украине, республиканцам укажут, куда им следует идти с их ультиматумом.
И как Россия будет реагировать, нетрудно предсказать.
Наше требование убраться из Крыма и оставить Украине Севастополь будет осмеяно. Путин сказал бы нам, что Крым проголосовал за то, чтобы вернуться в Россию. Он наш, и мы собираемся сохранить его. Никаких уступок.
Если мы хотим придерживаться красной линии, то должны поставлять оружие Киеву, а в этом случае Россия, скорее всего, будет вынуждена приблизиться к границе.
Что наши союзники по НАТО сделают тогда?
В ответ на действия Госдепартамента по работе с некоммерческими организациями и вмешательством в дела суверенного государства Россия запретит деятельность этих НКО у себя.
Если бы открытая подрывная деятельность осуществлялась у нас в Штатах, мы бы спокойно не сидели. Так почему же мы думаем, что русские будут реагировать спокойно?
2014 г.
Не ссорьтесь с Путиным!
«Обама сосредотачивает усилия на том, чтобы изолировать Владимира Путина, оборвать экономические и политические связи России с окружающим миром и превратить ее в государство-парию», — пишет обозреватель Питер Бейкер на страницах The New York Times. Однако если история способна чему-то учить, то стоит помнить, что политика превращения оппонента в парию не может иметь долгосрочного эффекта.
Три года спустя после того, как Хрущев отправил танки в Венгрию, он совершил тур по Америке и отпраздновал начало новой эры «духа Кемп-Дэвида».
Через полгода после того, как Хрущев разместил ракеты на Кубе, Джон Кеннеди объявил о начале разрядки международной напряженности в знаменитой речи, произнесенной в Американском университете.
Спустя три недели после того, как Москва подтолкнула арабов на Шестидневную войну, Линдон Джонсон встретился с советским премьером Алексеем Косыгиным в Нью-Джерси.
Так было во времена «холодной войны» — после кризисов американские президенты возобновляли общение с советскими лидерами. Американским лидерам Россия представлялась слишком крупной и влиятельной для того, чтобы быть изолированной и подвергнутой жесткому остракизму, как, например, Северная Корея.
Кроме того, те президенты отдавали себе отчет в том, что американский народ ждет от них постоянных усилий, направленных на снижение градуса напряженности, и предотвращения войны с огромной страной, ощетинившейся тысячами ядерных зарядов. И президенты — будь то демократы Джон Кеннеди и Линдон Джонсон, или республиканцы Эйзенхауэр, Никсон и Рейган — учитывали эти нюансы политической реальности.
Нам могли не нравиться Советы. Но мы не могли их игнорировать.
И если сегодняшнее стремление выселить Путина из «общего дома» трудно назвать взвешенной политикой, то чем являются ястребиные призывы вернуться к «холодной войне» или принять в отношении России контрмеры военного характера?
Давайте рассмотрим вопрос по пунктам.
Нас призывают выстроить ракетный щит в Польше и Чехии. Но это потребует нескольких лет. И, прежде чем этот щит появится, Москва может нацелить сотни новых ракет на Центральную и Западную Европу.
Каким образом это сделает наших союзников более защищенными? Как на это посмотрит Ангела Меркель?
Среди достижений Рейгана неоспоримым было то, что он убедил Россию вывести из Восточной Европы боеголовки СС-20 в обмен на отказ Америки разместить в Западной Европе «Першинги». Мы действительно готовы перечеркнуть триумф Рейгана, достигнутый в 1987-м?
Некоторые консерваторы требуют отправки на Украину нашего оружия. Но с учетом бездействия украинской армии в Крыму, стоит ли провоцировать войну, которую Украина может и не выиграть, а жертвы будут значительными? Мало найдется американцев, которые желают, чтобы наша армия принимала участие в наземных операциях. Это значит, что результатом русско-украинской войны, спровоцированной поставками наших вооружений, может стать разгром украинской армии и оккупация страны.
Другие убеждают Обаму сделать постоянным присутствие наших войск в Польше, государствах Балтии и Румынии. В этом случае Германия, Испания, Италия, Франция и Британия тоже должны направить в эти страны свои войска? Неужели пришло время, когда богатейшие страны мира должны обеспечивать свою безопасность с помощью своих же солдат?
Другая набирающая очки идея заключается в том, что Америке пора начинать поставки в Европу газа и нефти для того, чтобы снизить зависимость европейских стран от России.
Если Путин желает, чтобы Украина оставалась децентрализованной страной, это не создает никаких угроз для США
Безусловно, энергетическая независимость — полезная вещь. Но снятие Европы с российской углеводородной иглы является еще одним многолетним, если не десятилетним, проектом. За это время Россия может провести газопроводы в страдающий от недостатка топлива Китай и таким образом зацементировать альянс Москвы и Пекина, разрушение которого было крупнейшим достижением Ричарда Никсона. Неужели мы становимся, по выражению того же Никсона, «несчастным беспомощным гигантом», которому больше нечего противопоставить «растворению» Украины в России?
Нет, мы им не становимся. Но, как подчеркивает Генри Киссинджер, «демонизация Путина — это не политика, а алиби для оправдания ее отсутствия».
Мы должны признать: несмотря на рев голосов, требующих отправки американских войск в Прибалтику и военных кораблей в Черное море, Соединенные Штаты не собираются воевать с Россией за Украину. Или за Эстонию.
Кроме того, мы и не можем защитить ту же Эстонию. Принимая балтийские государства в НАТО, мы раздавали такие военные гарантии, какие ни один вменяемый президент не стал бы приветствовать. Если мы не займем жесткой позиции по Украине, то позволим Путину играть в украинском кризисе ключевую роль, и что? Если он желает, чтобы Украина не вступала в НАТО, чтобы она оставалась децентрализованной страной, восток которой сохраняет культурные и экономические связи с Россией, в то время как запад неразрывно связан с Европой, то это не создает никаких угроз для нас.
А что нам нужно будет предпринять в том случае, если Путин оккупирует Южную Украину вплоть до Одессы?
На этот вопрос можно ответить встречным вопросом: а что мы делали во время венгерских событий 1956 года? Что предпринял Кеннеди, когда в Берлине выросла стена? Что делал Линдон Джонсон в ответ на советское вторжение в Чехословакию в 1968-м, как реагировал Рейган на подавление польской «Солидарности»?
Они были зрелыми лидерами и принимали то, что не смогли предотвратить.
Как и они, Обама должен снять с повестки дня возможность военного столкновения с Россией и использовать все свои дипломатические, политические и экономические возможности, а также продолжать диалог с Россией. Существуют принципиальные вопросы, такие, например, как терроризм, по которым наши мнения по-прежнему совпадают.
