Астон вздыхает, когда я ничего не говорю.
- Я не понимаю, почему ты так расстроена. Просто, потому, что связь может быть разорвана, не означает, что так будет... и, учитывая, что твой маленький друг не сдерживал себя, я не думаю, что ты должна волноваться о том, что он выберет свободу. Конечно, если ты на это не надеешься.
- Нет!
Слово отзывается эхом от стен пещеры, и я сосредотачиваюсь на напряжении в моей груди, ненавидя, что-то чувство теперь исчезает, когда Астон снова отрезает меня от ветра.
Моя связь - единственное, что я думала, никто не сможет отнять.
Бурям, возможно, не понравится.
Вейн может решить, я не заслуживаю ее больше.
Но она должна быть постоянной.
Если ее можно сломать, тогда...
Я даже не знаю, как закончить это предложение.
- Как? - наконец могу спросить я. - Как ты ломаешь связь?
- Это зависит от ситуации. Если ты сам делаешь это, то это немного похоже на перемену. Твои инстинкты ведут тебя и все, что ты делаешь - слушаешь... и страдаешь от боли. Если кто-то делает это за тебя, ну, в общем, у меня никогда не было особого удовольствия, но я видел, как Райден делает это достаточно раз, чтобы знать, что это... неприятно.
Он встает, оставляя следы в песке, когда двигается к входу в пещеру и смотрит на небо. Дневное солнце просачивается сквозь его раны, и я не могу не чувствовать жалость к нему.
Он - жертва, не злодей.
- Отпусти меня, - шепчу я. - Ты знаешь, каково это - удерживаться против воли. Ты действительно собираешься сделать это со мной?
Он так долго молчит, солнце опускается над океаном. Это тусклый серо-голубой закат, он окрашивает весь мир в тень.
- Хорошая попытка, - говорит Астон, что когда он, наконец, поворачивается ко мне спиной. - Взывать к моей совести - умный ход, я не ожидал. Но ты кое-что забываешь.
Он рычит слово, и ветры связывают меня, затягиваются, врезаясь в мою кожу.
- У меня нет совести.
Путы сжимаются сильнее, и я едва могу удержаться от крика. Но я все еще не верю ему.
Он спас мою жизнь. Вылечил мою рану.
Должен быть способ достучаться до него.
Таким образом, я не борюсь, страдая в тишине, когда он блуждает по пещере, собирая крошечных зеленых крабов, ползающих по скалам. Он связывает их в своем плаще и несет их ко входу, где он рявкает острое слово, и маленькая груда высушенных морских водорослей разражается огнем.
Он бросает горстку крабов в огонь, и они крутятся и дергаются в течение нескольких секунд перед тем, как лечь и умереть.
- Я сожалею о том, что вышел из себя, - говорит он, залезая рукой прямо в огонь, чтобы схватить иссушенные тела. - Давай не позволим этому испортить наш прекрасный обед, а?
Он шипит команду, которая расслабляет ветры, связывающие меня.
Я пытаюсь передвинуться в более удобное положение, но все, что я действительно могу сделать, это переместить мой вес на камни в моем кармане, они впиваются мне в ногу.
Он приближается с горсткой жареных крабов, суя их мне под нос.
- Они на вкус лучше, чем выглядят.
Так или иначе, я сомневаюсь относительно этого. Крошечное, опаленное тело похоже на одного из пауков, которых я раньше находила в моей постели их пальмовых листов.
Но даже если они на вкус как чизбургер, который Вейн купил для меня в тот сумасшедший, снисходительный день, я нашла бы способ сопротивляться. У меня не может быть большой связи с землей. Не тогда, когда любой второй Астон может призвать к моей сущности и раскрошить меня в пыль.
- Я не ем, - говорю я ему.
- Ах да, жизнь опекуна в лишениях. Как я не скучаю по тем временам. - Он сует краба в рот, хрустя длинными, тонкими, почерневшими ножками. - Еще одно преимущество методов Райдена. Никаких требуемых жертв.
- Если не считать разрушение ветров и взятие жизней невинных людей и потерю твоего здравомыслия.
- Возможно, - соглашается он, хрустя другим крабом. Он садится напротив меня. - Но интересно, могла бы ты придерживаться своих принципов, когда они стоят тебе того, что ты любишь. Не твоей собственной жизни... я видел достаточно, чтобы знать, что ты об этом не будешь волноваться. Но что относительно мальчишки? Если Райдет даст тебе выбор: разрушь ветер или король умрет. Чтобы ты выбрала?
- Всегда есть другой вариант.
- Поверь мне, Райден - мастер по контролю за всеми переменными. - Он указывает на двадцать девять отверстий в его плече. - Выбирай!
- Но это не логическое сравнение. Конечно, я бы спасла Вейна... он - последний Западный. Его защита - спасет всех нас.
- Интересно.
Он шипит что-то, что огонь тухнет, оставляя нас в темноте. Мои глаза медленно приспосабливаются к тусклому свету, и я вижу, что он наблюдает за мной, когда заканчивает свой обед. Но он не говорит ничего другого.
В конечном счете, я сдаюсь и спрашиваю:
- Почему это интересно?
- Много причин. Но главным образом потому, что ты, кажется, не видишь того факта, что ты знаешь Западный. Таким образом, ты так же способна на спасение всех, как и он.
- Я...
Не могу поверить, что он прав.
И я хочу утверждать, что Вейн еще более влиятелен, потому что Западный - это его биологическое наследие. Но... также ему стало известно о его наследии только несколько недель назад. Между тем у меня есть целая жизнь знаний... плюс десятилетия обучения другим ветрам.
- Я могу сказать, что просто взорвал твой ум, - говорит Астон, смеясь, когда он глотает последнего целого краба. - Хотя вот, что я считаю еще более интригующими, что ты здесь... одна из всего двух человек во всем мире, которые способны использовать силу четырех. И ты привязана к скале, полностью на моей милости.
Стыд заставляет мое лицо гореть.
- Это не твоя ошибка, - добавляет он спокойно. - Никто не смог бы избить меня. Это то, что я продолжаю пытаться сказать тебе. Бури не могут победить... даже с силой четырех. Ты все забываешь, что в течение шести лет Райден считал, что Вейн мертв, и что четвертый язык - потерян. Ты думаешь, что он просто откинулся на своих лаврах, дуясь, потому что он упустил свой шанс? Или ты думаешь, что он нашел лучший путь?
Он протягивает руку, пропуская лунный свет светить сквозь его кожу.
Сила боли.
- Но... тогда, зачем Райден хочет уничтожить Вейна?
Он неустанно искал его в течение четырех лет... посылал двух своих лучших Буреносцев за ним.
- Потому что он всегда хочет больше, Одри. И если разбивать три ветра - заставляет его быть мощнее, почему бы не сломать и четвертый и получить окончательный контроль? Это жадность, не страх.
Я вздыхаю.
Может быть, он прав.
Может быть, бой уже проигран.
Но...
