не стал отрицать Александр подобного исхода. — Только это у меня изначально заложено в конструкцию боевой машины! Точно так же, как бортовые угольные ямы на старых броненосцах и линкорах являлись ловушками для вражеских снарядов и приносились тем в неизбежную жертву, у меня реализован принцип, о котором я уже говорил — разнесения бронирования. Да, при этом топливный бак окажется пробит осколками и даже загорится. Но это изначально мною учтено. Так прямо под каждым баком в нижней противоосколочной бронеплите идет перфорация. Топливо из пробитого бака попросту вытечет наружу, прямо на гусеницу и землю. Для того там специально предусмотрен небольшой уклон. Это, во-первых. А во-вторых, наши системы пожаротушения основаны на весьма ядовитом для человека газе. Применять её внутри танка, означает до смерти травить экипаж. А вот в таком наружном отсеке он не принесет танкистам никакого дискомфорта. Вдобавок у меня предусмотрен перевод части выхлопных газов из глушителя в эти самые бортовые ниши. Экипаж просто сдвигает пару заслонок перед началом боя и тогда ниши начинают заполняться вытесняющими весь воздух, и, главное, весь кислород, этими самыми выхлопными газами. Как результат, даже пролившееся и пораженное раскаленными осколками топливо не сможет загореться из-за недостатка кислорода. Это банальнейший принцип карбюратора, товарищ Сталин. Нет или слишком мало воздуха, нет и воспламеняемой смеси. А если к этому добавить продувку самих баков выхлопными газами, как это реализовано у некоторых самолетов, то угроза пожара становится вовсе призрачной. — Ответом на его развернутое пояснение стало всеобщее молчание. Народ со скрипом переваривал услышанное. И у каждого второго на лице явно читалась одна и та же мысль — «А что, так можно было?».
Глава 8
Тяж. Куликово поле
— Вы вот сказали, что существующая система пожаротушения ядовита для экипажа, — рассматривая, то макет танка, то самого Александра, то прикрепленные на доски проекции данной боевой машины, задумчиво произнес Сталин. — Каким же образом этот процесс реализован сейчас? — Вот чего-чего, а жалоб со стороны десятков тысяч военных, что их целенаправленно желают отравить, ни ему, ни партии, ни стране, уж точно не было нужно. Прежде он вовсе не проявлял какого-либо интереса в данном вопросе, ибо и без того хватало забот. А тут, оказывается, дела творились не сказать что превосходные.
— В настоящее время экипажу предписывается воспользоваться имеющимися в танке ручными огнетушителями содержащими такое жидкое вещество как тетрахлор. Его очень легко хранить, оно неприхотливо к температурам окружающей среды и неплохо справляется с тушением открытого пламени. Потому и применяется повсеместно на военной технике, — пустился в краткое пояснение Геркан. — Только вот при достижении высоких температур, выше двухсот пятидесяти градусов, оно начинает выделять такое вещество, как фосген, если одновременно с этим огонь не заливается большим количеством воды. А где в танке взяться этому самому большому количеству воды? Понятно, что нигде. Фосген же со времен Империалистической войны известен, как боевое отравляющее вещество. Потому снаружи заливать горящий мотор, к примеру, еще как-то возможно — там концентрация газа не будет критической или даже смертельной. Но плохо человеку впоследствии стать может. А вот находясь внутри танка, пользоваться таким огнетушителем — смерти подобно. Потому спроектированная мною система пожаротушения рассчитана лишь на моторно-трансмиссионное отделение и надгусеничные полки, — прошелся он кончиком указки по означенным частям боевое машины, — к каждой из которых идет по отдельной магистрали с перфорированными трубками для подачи тетрахлора под давлением. А боевое отделение, как вы сами можете видеть, полностью изолировано от них, либо бортовой броней, либо противопожарной перегородкой. И всё это дело работает от баллонов со сжатым воздухом, которые также применяются при запуске двигателя. Командиру танка только и требуется, что дать мехводу команду открыть клапаны баллонов, кои размещаются рядом с ним, и после самому открутить вентиль, ведущий к той или иной магистрали, где на половине пути находится одна из предусмотренных мною ёмкостей с тетрахлором. Как результат — тот под высоким давлением вытесняется к месту возгорания, а экипаж спокойно продолжает выполнять свою боевую задачу.
— Немаловажное уточнение. Как вы считаете, товарищи? — внимательно выслушав даваемые пояснения, Иосиф Виссарионович повернулся в сторону создателей Т-100 и СМК.
— Немаловажное, товарищ Сталин, — согласно кивнув, поднялся со своего стула Барыков. — Потому в нашем Т-100 подобная система также реализована, но лишь для моторно-трансмиссионного отделения. — Этого следовало ожидать просто потому что Гинзбург, трудясь над обоими проектами танков, привносил, и в тот, и в другой, подсмотренные в обоих КБ технические решения.
— Это хорошо, что вы мыслите в едином ключе. Это означает, что наша, советская, танковая школа инженеров, не только находится на самых передовых позициях в мире, но и дает действительно правильные знания, — не смог не приплести секретарь ЦК ВКП(б) хоть немного политической подоплеки. — Однако, судя по всему, товарищ Геркан шагнул в этом плане несколько дальше вас. Так? Или вы имеете иное мнение?
— Мы не можем точно знать, сработает ли на практике высказанная товарищем Герканом теория о полезности разнесенного бронирования, — Николай Всеволодович даже не думал опускать руки и начинать сдавать свои позиции. Делай он так каждый раз, как встречался в своей жизни с жёсткой конкуренцией, уж точно не смог бы занять своей нынешней должности директора танкостроительного завода. — Да, может на тех же кораблях она и срабатывала, как надо. Но у нас тут несколько иные расстояния между слоями брони. Не метры! Считанные сантиметры! Взрыватель может и не успеть подорвать пробивший первый слой снаряд, прежде, чем он ударит во второй. Тогда грош цена всей этой выдумке с намеренным принесением в жертву части топливных баков танка. Плюс, как вы сами можете видеть, реализована данная концепция только в верхней части борта, тогда как вся нижняя часть, нос, корма и башня ничем не отличаются от привычной нам системы бронирования. В общем, товарищ Сталин, товарищи, — прошелся он взглядом по всем собравшимся, — я не отрицаю изрядного новаторства конструкции бронекорпуса обсуждаемого нами проекта. Вот только поручиться за его функциональность никак не могу. Тут надо только испытывать наравне с иными машинами, — указал Барыков рукой на две остальные модели танков.
В общем и целом всем стало ясно, что он предлагал построить по экземпляру каждого танка для проведения испытаний. В чем и заключалась иезуитская хитрость руководителя 185-го завода. Ведь машине конструкции Геркана банально негде было появляться на свет. У «арестанта» не имелось под
