Северн пытался вытереться туникой. Мокрые волосы прилипли к голове, вся кровать была залита водой, и где-то посредине копошился Трист.
Швырнув тунику на пол, Северн угрожающе встал.
— Алиса, оставь нас.
— Милорд, — очень тихо, мягким, "словно весенний дождик, голосом ответила та, — миледи не понимает мужчин. Она не понимает, что такая игра ничего не значит, что это вообще только игра. Я видела, как вы мне улыбались. Так мужчина улыбается женщине, с которой хотел бы переспать. Гвент сказал, что я вам приглянулась. А моя хозяйка… — Это тебя не касается. Убирайся, Алиса, иначе я побью ее на твоих глазах.
Алиса взглянула на побледневшую Гастингс. Она в самом деле не имела в виду ничего дурного. Если бы Северн приказал, она бы с удовольствием ласкала его тело, насладилась бы его силой и молодостью, может, уселась бы к нему на колени, чтобы сделать игру более занимательной. Он взял бы ее, смеясь, и они бы отлично провели время. А Гастингс разозлила его. Боже милостивый, опрокинуть целое ведро горячей воды. Из ревности.
Гастингс ревнует?
Алиса знала, в чем состоит долг подруги, и храбро сказала:
— По-моему, мне лучше остаться, милорд. Если кто-то и заслужил наказания, так это я, а не миледи.
Не веря своим ушам, Северн уставился на хорошенькую служаночку, с которой хотел позабавиться, однако так и не улучил подходящего момента. К тому же его кровать занята Гастингс, Элизой и Тристом, а днем у него не было ни одной свободной минуты: надо познакомиться с каждым новым воином, с каждым оруженосцем, устраивать тренировочные поединки.
— Да, милорд, я не могу вам позволить обижать мою хозяйку!
Гастингс во все глаза смотрела на мужа. Ей уже случалось видеть его обнаженным, но не полностью и на короткие моменты. А теперь он стоял перед нею, расставив ноги, яростно сжав кулаки, и густые волосы в паху не скрывали его плоть. Гастингс вдруг захотелось вернуть время назад. На каких-то двадцать минут.
— Алиса, — выдавала она, — не нужно меня защищать. Это смешно. Я понятия не имела, что женщины и мужчины готовы совокупляться, где угодно и когда угодно. Ты права: он лишь мужчина, а мы с тобой давние подруги. Оставь нас, пожалуйста. Если он решит избить меня, то он сделает это, не важно, будешь ты здесь или нет. Иди, Алиса.
Трист, старательно отряхнув шубку, грациозно соскочил с кровати, подбежал к Гастингс и забрался к ней на плечо.
— Их маленькое лордство не позволит хозяину тебя бить, — уверенно заявила Алиса. — Всем известно, что хозяин никогда не обидит куницу.
Северн был полон решимости отлупить жену и сделать это от всей души. Но сначала Алиса вступилась за нее, а теперь и его проклятый Трист встал на ее защиту. Причем уже не впервые. Чертов зверь, которого он нашел два года назад голодным, полудохлым, замерзающим в лесу, которого собственноручно выходил. Лучше бы он этого не делал.
Подскочив к Гастингс, он поднял ее и оказался лицом к лицу с нею и Тристом. Полотенце скользнуло вниз, но Гастингс не успела его подхватить.
— Уходи, Алиса, — приказал он, — наверное, мне придется овладеть твоей милой хозяйкой прямо здесь.
Алиса не тронулась с места.
— Вон!
Та знала, когда с мужчинами шутки плохи, а хозяину сейчас явно не до шуток. Взглянув сначала на Гастингс, потом на Триста, она выскочила из комнаты.
— Ну, а теперь я хочу взглянуть, что приобрел в обмен на свою честь.
— Ты что-то приобрел? Только не в Оксборо. Честь? Да за твою честь никто не дал бы и цыпленка. Все, что ты сделал, — это явился в замок со своими людьми, женился на мне и стал лордом.
— Не испытывай мое терпение, женщина, оно убывает с каждым днем. Больше я этого не потерплю. Нет, я не хочу брать тебя силой, но стану так обращаться с тобой, чтобы ты наконец поняла: это я решаю, кем ты здесь будешь. А тебе остается лишь повиноваться. Не дергайся. — Северн оттолкнул ее, и Гастингс с Тристом упали на кровать.
Он принялся разглядывать жену и тут же понял, что разговоры о выполнении супружеских обязанностей здесь ни при чем. Он по-настоящему хотел ее, очень хотел. Но ведь Гастингс окатила его горячей водой и заслужила обращение, которое принято по отношению к строптивым женам.
— Ты сам довел меня, — заявила она, переворачиваясь на бок и укрываясь одеялом. — Нет, я не желаю, чтобы ты прикасался ко мне. Ты слишком зол и сделаешь мне больно.
— Больно? Нет, Гастингс, я не причиню боли, хотя ты это заслужила, — сказал он, доставая баночку с кремом. — Ложись на спину.
Бросив в него одеяло, Гастингс откатилась на другую сторону кровати, но он схватил ее за локоть и подтащил к себе. Черт побери, она заслужила наказание, однако ему это не под силу. Открыв баночку, он набрал побольше крема.
— Попробуй только шевельнуться. — Он решительно принялся за дело.
Ей это необходимо, а он пока еще может держать себя в руках. Гастингс не шелохнулась, Трист тоже. Зверек лишь громко ворчал, не сводя глаз с хозяина.
— А у тебя подходящие груди, — заметил Северн, окидывая взглядом тело жены. — Подходящие, но не более того. — И он взял в руку одну грудь. — Как раз заполняет мою ладонь, в ней будет вдоволь молока для моих сыновей.
— Мне противно. — Гастингс попыталась отодвинуться. — А теперь отпусти меня, я должна идти на кухню, присмотреть за ужином.
— Молчи, я уже смазал кремом, где надо, ты не почувствуешь боли. — Его рука подхватила другую грудь и легонько сжала. Затем он провел ладонью по ее животу. — Мои пальцы не достают до тазовых костей. Ты создана, чтобы рожать детей. По крайней мере физически.
Он перевернул Гастингс на живот, и она почувствовала, как он ощупывает ее бедра. Она не боялась его. Даже в тот момент, когда он держал ее на весу и тряс изо всех сил. Когда взял ее грудь, она тоже не испугалась, хотя грубые ладони терли нежную кожу. Это вызывало какое-то странное ощущение. Теперь он оценивает бедра, снова прикидывает, сможет ли она рожать. Это уже слишком.
Даже чересчур.
Глава 10
Такого она не могла вытерпеть. Внезапно его пальцы коснулись самых интимных мест, и Гастингс вскочила, отчего Трист метнулся на руку хозяина.
— Не сопротивляйся, Гастингс, я сейчас. Внутри у нее все сжалось, но крем облегчил вторжение. Она не почувствовала боли, ей только казалось, что нечто огромное заполнило ее лоно. Гастингс зажмурилась, гадая, испытывает ли муж удовольствие от своих действий.
— Что ты чувствуешь, когда делаешь это со мной? Он приоткрыл глаза, но не остановился, ибо даже мысль о задержке была невыносимой, и хрипло пробормотал:
— У меня нет слов.
Трист громко заверещал, однако Северн больше не обращал ни на что внимания. Как бы ему хотелось, чтобы Гастингс отвечала ему, обхватила его ногами.
