Читаем без скачивания Седьмая чаша - К. Сэнсом

Гиб кивнул на Билкнэпа.

— Эта старая свинья сэр Джеффри, похоже, не очень-то доволен своим адвокатом.

— Я знаю Билкнэпа. Не надо его недооценивать.

Я не кривил душой. Он действительно был умным и умелым юристом. Однако сегодня у него, видимо, возникли какие-то проблемы с бумагами. Сейчас он лихорадочно рылся в своей сумке. Подняв голову и увидев меня, он прошептал что-то своему клиенту, землевладельцу Гиба, и они отошли в сторону.

Я сел по другую сторону Гиба. Он посмотрел на меня горящими от любопытства глазами.

— Толкуют, что в Линкольнс-Инн произошло ужасное убийство, — затараторил он. — Вроде как в фонтане нашли барристера с перерезанной глоткой. И это на Пасху!

Именно этого я и боялся: слухи все же начали распространяться.

— Убийцу непременно найдут, — лаконично ответил я.

Гиб с сомнением покачал головой.

— Говорят, никто не знает, кто это сотворил. Какой жуткий способ убийства! Ох и времена нынче пошли.

— Вы, вероятно, имеете в виду знаки и предзнаменования? — устало предположил я, вспомнив лодочника.

Гиб пожал плечами.

— Насчет этого не скажу, но зато я знаю, что в последнее время произошло несколько очень страшных убийств. В январе ужасно убили одного коттера, потом был еще один странный случай. Не удивлюсь, если коттеров убивают арендаторы! — объявил он, повысив голос.

На нас стали оборачиваться.

— Если вы не будете держать себя в руках, мы проиграем дело, — прошипел я.

— А вот и проблемы пожаловали, — прошептал Барак.

Билкнэп оставил своего клиента и направлялся к нам.

— Могу ли я поговорить с вами, брат Шардлейк?

Я заметил, что он потеет, хотя в зале, который ничем не обогревался, был холодно. Я встал.

— Извольте.

Мы отошли на несколько шагов.

— Ваш клиент, находясь в стенах суда, не должен делать оскорбительных замечаний в адрес землевладельцев, — напыщенно заявил он.

Я вздернул брови.

— И это все, что вы хотели мне сказать?

— Нет-нет…

Билкнэп колебался. От волнения он прикусил губу и набрал полную грудь воздуха.

— У меня беда, брат Шардлейк. Я не представил суду свидетельство о праве моего клиента на землю.

Я смотрел на него в изумлении. Главная обязанность любого адвоката испокон века состояла в том, чтобы представить в суд правильно составленные документы на собственность. Было известно много случаев, когда молодые барристеры проигрывали дела лишь потому, что не выполняли вовремя бумажную работу. Но Билкнэп занимался адвокатской практикой вот уже двадцать лет! Он устремил на меня взгляд своих светло-голубых глаз. В них плескалось смятение.

— Помогите мне, брат Шардлейк! — в отчаянии шептал он. — Помогите своему товарищу по цеху! Сделайте так, чтобы слушания отложили. К новому сроку я соберу все нужные документы.

— Если вы подадите документы сейчас, судья, возможно, выслушает вас, — сказал я. — Канцелярия еще открыта.

— Я потерял их! — выпалил он, словно в приступе внезапного помешательства. — Умоляю вас, Шардлейк! Я собирался принести их сегодня, думал, что они в моей сумке. Я болел! Доктор Арчер снова и снова делал мне промывание желудка, и всю прошлую ночь мои ягодицы были покрыты кровавым потом…

Многие адвокаты, руководствуясь чувством корпоративной солидарности, пошли бы ему навстречу, но мне подобные сделки претили, тем более что они всегда заключались за счет клиента.

— Мне очень жаль, Билкнэп, — тихо произнес я, — но я обязан служить в первую очередь своему клиенту.

Билкнэп издал странный звук — нечто среднее между стоном и рычанием, — наклонился ко мне и прошипел:

— Я знал, что ты откажешься мне помочь, мерзкая горбатая жаба! Я никогда не забуду тебе этого!

Я видел, что клиент Билкнэпа, стоя чуть поодаль, с интересом следит за действиями своего адвоката. Не говоря ни слова, я развернулся и вернулся к скамье, на которой сидели Барак и Рук.

— Что ему понадобилось? — спросил Барак. — Он выглядел так, будто вот-вот набросится на вас.

— Он где-то потерял документы и не представил в суд свидетельство о собственности на землю.

Барак присвистнул.

— Вот это да! Значит, он в полном дерьме.

Я стиснул губы. Оскорбление, нанесенное мне Билкнэпом, утвердило мою решимость до последнего отстаивать интересы Гиба Рука, тем более что, невзирая на всю его браваду, перед лицом правосудия он был сущее дитя.

— Что? — возбужденно спросил он, услышав, как мы перешептываемся. — Что случилось?

Я пересказал свой недолгий разговор с Билкнэпом и добавил:

— Если бы Билкнэп выложил все начистоту, судья, если он в хорошем настроении, возможно, и согласился бы отложить слушания, но Билкнэп умеет только врать и выкручиваться.

— Значит, с сэром Джеффри покончено?

— Вполне возможно.

Билкнэп присел на корточки и вновь рылся в своих бумагах — отчаянно и безнадежно. Его руки тряслись.

В дверях зала заседаний появился судебный пристав и объявил:

— Пусть все, кто участвует в слушаниях суда прошений его королевского величества, пройдут в зал.

Билкнэп посмотрел на него взглядом, полным ужаса, а потом встал и вместе с остальными вошел в старый, выкрашенный белой краской зал с высокими грязными окнами. Единственным ярким пятном была красная мантия судьи, восседавшего на своей скамье.

Судья Стивен Эйнсворт был человеком справедливым, но острым на язык. Стоило ему дойти до нашего дела, он сразу же заметил, что комплект документов не полон. Как я и ожидал, Билкнэп поднялся со своего места и принялся врать, утверждая, что он предоставил все необходимые бумаги, но секретарь суда, должно быть, потерял их. Сразу же вслед за этим он попросил о переносе слушаний.

— Где расписка секретаря в том, что он принял у вас документы? — спросил Эйнсворт.

— Я отдал ее своему клерку, ключ от конторы у него, а он сегодня туда не приехал. А мне пришлось выехать сюда заранее, поскольку ступени причала на Вестминстере сломаны, и…

Да, Билкнэп умел быстро соображать. Однако судья Эйнсворт повернулся к приставу.

— Приведите сюда секретаря суда прошений, — распорядился он.

Пришел секретарь и, разумеется, сообщил, что никаких документов он не получал. Билкнэп, судя по виду, был готов в любой момент упасть в обморок.

— Я подозреваю, что вы солгали мне, брат Билкнэп, — холодно проговорил Эйнсворт. — Будьте осторожны, сэр. Иск вашего клиента против Гилберта Рука отклонен из-за непредставления необходимых документов. Йомен[14] Рук, вы можете остаться на вашей земле. Вам повезло.

Физиономия Гиба расплылась в улыбке от уха до уха. Билкнэп сел. Его лицо посерело. Клиент склонился к нему и стал что-то яростно шептать ему на ухо. Физиономия сэра Джеффри была перекошена от злости. Я обратил внимание на белоснежные зубы землевладельца. Еще один любитель вставных челюстей.

— Мастер Шардлейк, — продолжал Эйнсворт, — я слышал, вы подали апелляцию по делу некоего подростка, отправленного в Бедлам по решению Тайного совета?

— Да, ваша честь.

Задумчиво нахмурившись, судья постучал пером для письма по столу.

— Слушание подобных дел подпадает под мою юрисдикцию?

— Суть моего иска, ваша честь, состоит в том, что не было предпринято никаких действий, направленных на исследование психического здоровья мальчика. Между тем, прежде чем ограничивать свободу субъекта, это необходимо сделать. Таково требование закона.

Я сделал глубокий вдох.

— Я предлагаю привлечь к этому обследованию врача. Но если вы согласитесь начать слушания, для начала можно было бы обсудить еще некоторые вопросы, связанные с делом: во-первых, кто будет оплачивать счета за содержание юноши в Бедламе и, во-вторых, необходимость регулярных отчетов персонала об изменениях в состоянии его здоровья. Родители парня бедны.

— Ну, с этим-то я справлюсь. Суд не станет откладывать дело в долгий ящик и в ближайшее время назначит дату слушаний. Но, мастер Шардлейк…

Он посмотрел на меня долгим серьезным взглядом.

— Вы входите в опасные воды. Политика и безумие — это…

— Я знаю, ваша честь.

— Будьте осторожны. Ради блага вашего клиента и вашего собственного.

Гиб был счастлив успешным исходом своего дела. От его наглых манер не осталось и следа, он едва не плакал от облегчения. Он пообещал мне свою благодарность до гробовой доски и вышел из зала суда, чуть не танцуя.

Слушания продолжались. Для меня это был удачный день: я выиграл все поданные мной иски. В половине пятого суд встал, после чего победители и побежденные покинули зал заседаний. Мы с Бараком стояли на ступенях суда.

— Билкнэп выглядел больным, — заметил я.

— И стал выглядеть много хуже после того, как его иском подтерлись.