Исходя из изложенного, следует вывод о том, что ответственность по гражданскому праву является ответственностью нарушителя как равноправного и независимого (автономного) субъекта гражданского права перед другим участником гражданско-правовых отношений, в то время как публично-правовая юридическая ответственность влечет ответственность публично-правовых образований, физиче ских и юридических лиц, находящихся в неравном (с государством в целом) положении, направлена на наказание (исправление, перевоспитание), а не на восстановление первоначального имущественного положения потерпевшего лица, не всегда сопровождается имущественными санкциями. В ходе реализации гражданско-правовой (восстановительной) ответственности на нарушителя гражданских прав и обязанностей возлагаются дополнительные обязанности, предусмотренные нормами гражданского законодательства, и при исполнении этих обязанностей нарушитель зачастую лишается своих субъективных прав в установленном законом порядке. Нарушитель норм гражданского права принуждается добровольно или в судебном порядке к возмещению (оплате) убытков, компенсации морального вреда, взысканию неустойки, к выполнению физических или иных действий по восстановлению первоначального положения потерпевшего и т. д. Безусловно, принятие мер к делинквенту сопровождается отрицательным (осудительным) отношением общества к нарушителю установленных правил поведения. Привлечение того или иного лица к гражданско-правовой ответственности способствует не только предупреждению повторения возможных нарушений этим лицом, но и предупреждению правонарушений со стороны иных лиц, стимулирует (поощряет) позитивное (надлежащее) поведение участников гражданско-правовых отношений.
В юридической литературе высказаны мнения об отсутствии у государства такого признака деликтной гражданско-правовой ответственности, как государственное принуждение, вносятся предложения об исключении этого признака из определения юридической ответственности вообще, о возникновении так называемого надгосударственного принуждения.[234]
По нашему мнению, возникновение в качестве субъекта деликтной гражданско-правовой ответственности такого фигуранта, как государство, отнюдь не свидетельствует об удалении государственного принуждения из числа признаков юридической ответственности. Наоборот, появление государства-ответчика подтверждает верность позиции ученых о связанности гражданско-правовой ответственности государства с принципами правового государства, с государственным принуждением.[235]
Государственное принуждение – это совершаемое компетентными органами и должностными лицами властное воздействие в виде предписания определенного поведения либо в форме непосредственного действия.[236] На государственное принуждение опирается все право в целом. В то же время государственное принуждение преломляется через право и призвано подчиняться общим принципам правовой системы страны, регулироваться нормами права по содержанию, пределам и условиям применения, действует через механизм прав и обязанностей, имеет развитые процессуальные формы. Чем выше уровень правового содержания государственного принуждения, тем в большей степени оно способно выполнять позитивные функции и предупреждать произвол и своеволие. К мерам государственного (правового) принуждения относятся юридические санкции, т. е. государственно-принудительные меры, являющиеся реакцией государства в отношении конкретного лица на факт противоправного поведения, и государственно необходимые, профилактические и превентивные меры правового принуждения.[237]
Возможность государственного (правового) принуждения в случаях невыполнения самим государством, государственными органами, отдельными государственными служащими положений правовых норм о возмещении деликтного вреда базируется на конституционных положениях о том, что Российская Федерация (Россия) является правовым государством, в котором человек, его права и свободы являются высшей ценностью, а признание, соблюдение и защита этих прав и свобод – обязанностью государства. Государственная власть в Российской Федерации осуществляется на основе разделения на законодательную, исполнительную и судебную (ст. 1, 2, 10 Конституции РФ). Ведущими принципами правового государства являются верховенство закона, связанность государства правом, взаимная ответственность гражданина и государства, разделение властей, приоритет и реальное обеспечение прав и свобод граждан, развитие гражданского общества.[238] И это не просто слова или лозунги, которые государство может проигнорировать. Подлинно правовое государство вынуждено подчиниться праву, закрепленному в конституционных нормах, федеральных и иных законах, самоограничить свою власть ради блага всех граждан страны.
Известный немецкий философ и правовед Г. Еллинек в конце XIX в. пророчески утверждал, что государство связано собственным правом.[239] Другой, не менее известный немецкий философ права Р. Иеринг писал, что существуют два основания самоограничения власти правом: 1) государственная власть, ограничивая самую себя правом, тем самым усиливает в обществе чувство законности, которое является главным основанием ее силы; 2) устанавливая обязательность юридических норм не только для отдельных граждан, но и для своих органов, государственная власть вместе с тем получает правильную организацию и экономизирует свои силы.[240]
Помимо конституционных положений и принципов, гарантиями реального привлечения государства к деликтной гражданско-правовой ответственности за незаконные действия (бездействие) отдельных государственных органов и их должностных лиц является деятельность Федерального Собрания РФ, Президента РФ, Конституционного Суда РФ, иных судебных органов страны.[241]
Иными словами, действуя на основе разделения властей и обладая конституционными, организационными, финансовыми, процессуальными гарантиями реальной независимости от органов исполнительной власти, суд может превратить в действительность субъективное право того или иного гражданина, юридического лица на возмещение вреда, причиненного незаконными действиями (бедействием) органов публичной власти, привлечь государство к гражданско-правовой ответственности в установленном законом порядке. При этом применяется косвенное государственное принуждение к нерадивым должностным лицам и государственным органам, действует особый механизм исполнения судебных решений по искам к казне. В случае неисполнения (несвоевременного исполнения) такого решения наступает ряд отрицательных последствий, принудительных мер для финансовых органов, выступающих от имени казны. Возмещение вреда государством в рамках гражданского или арбитражного судопроизводства или в добровольном порядке вовсе не свидетельствует о неприменении к государству в целом мер принудительного правового (государственного) принуждения. В то же время при этом нельзя говорить о так называемом надгосударственном принуждении (посредством международно-правовых механизмов), ибо государство является суверенным, независимым политическим образованием.
Представляется верным суждение Д. Г. Горбунова о том, что нет никакого противоречия в том, что меры государственного принуждения применяются в отношении самого государства. Это еще раз подтверждает ориентацию на построение и функционирование подлинно правового государства.[242]
Правильным, на наш взгляд, является вывод С. Ю. Рипинского о наличии признаков государственного принуждении при реализации деликтной ответственности самого государства, когда государство реализует меры ответственности в отношении самого себя.[243] В то же время представляется не совсем верной позиция ученого, согласно которой государственное принуждение представляет собой не что иное, как рассмотрение и разрешение судом дела, а затем исполнение акта о применении санкции.[244] По нашему мнению, содержание государственного принуждения намного шире по объему и заключается не только в принудительном воздействии на иные государственные органы, но и в конституционном самоограничении государства требованиями правовых норм, применителями которых являются не только арбитражные суды, суды общей юрисдикции, но и Конституционный Суд РФ, уставные (конституционные) суды субъектов Российской Федерации, Уполномоченный по правам человека, иные органы и должностные лица. Судебные органы, как и государственные органы иных ветвей власти, не возлагают юридическую ответственность на государство, а лишь реализуют ее. Законодательные органы нашей страны, принимая те или иные законы об ответственности государства за причинение вреда своим гражданам, также используют механизм государственного принуждения, ограничивают публичную власть определенными ограничителями, возлагают на нее дополнительные обязанности. Органы исполнительной власти применяют меры государственного принуждения к государственным служащим, должностным лицам, нарушившим требования конституционных и иных норм. В этом и заключается эффект подлинно правового государства.[245]
