Читаем без скачивания Типа смотри короче - Андрей Жвалевский

Я как вспомню, как мама как дурочка скакала по кухне и подпевала Майклу Джексону, я всегда ржать начинаю. Я ж не виновата, что тут Джульетта, театр и люди вокруг…

А Дашка, кстати, с той ночи окончательно пошла на поправку! И больше не болела никогда.

Милка Кислицына

Джульетта — дура!

И Шекспир не лучше! Вот так понапишут всякой фигни, а потом некоторые думают, что это нормально — взять и того…

Когда отец ушёл, мама тоже лежала, повернувшись к стене, и еле шевелила губами. Вот как эта самая дура Джульетта. Тоже какой-то дряни напилась.

Я-то ещё малая была, сейчас бы я ей быстро мозги вправила, а тогда просто ходила вокруг и канючила. Есть хотела, да и вообще… Стрёмно было.

А потом я, дура малолетняя, решила, что всех спасу. Попёрлась вечером на другой конец города, типа к папочке. Идиотка…

Даже адреса не знала точно, знала только, что дом стоит напротив магазина «Восточный». Приехала, короче, нашла его машину под окнами, села ждать.

Могла ж неделю ждать! Но, блин, дурам везёт, через два часа появилась эта его… секретарша. Идёт, сумочкой размахивает.

Я к ней рванула. Говорю, хочу с папой поговорить!

А у самой губы дрожат. До сих пор стыдно…

Она на меня посмотрела так презрительно, но домой привела. И кричит из коридора:

— Валюсенька, тут к тебе эта твоя… Маша.

— Я — Мила, — говорю.

А сама уж думаю только о том, чтоб не разреветься.

Отец вышел, вылупился на меня, как на привидение, а я, как дитё малое, вцепилась в него и давай реветь. Что мне страшно, что мама не ест ничего уже три дня, что лежит и не шевелится, что мне плохо и вообще…

Короче, вела себя, как младенец годовалый.

Он испугался, трубку схватил и давай маме названивать. А она там телефон взяла и таким бодрым голосом сообщила:

— Не звони мне больше, у меня всё отлично!

Я-то знаю, как у неё там всё отлично! Я же слышу, что голос не её и вообще…

Отец меня начал успокаивать, песни петь, что всё фигня и я преувеличиваю. Потом говорит: «Давай я тебя домой отвезу».

А тут его секретарша истерику устроила. Начала орать, что она не выдержит, что она своё счастье заслужила и выстрадала, а тут я… И что она не позволит с собой так обращаться, вокруг сплошные интриги…

Мне стало так плохо… Я ведь тоже нормально не ела дня два.

И пока они там ругались, я ушла.

Потом уже вспомнила, что денег нет, чтоб на метро доехать. Так и шла полгорода пешком. Благо, проспект у нас прямой и длинный. Идёшь вдоль него, не заблудишься…

Я, пока шла, много чего передумала. Про маму, про отца…

Пришла домой, сварила картошку, пол помыла, маму покормила. А ей уже на следующий день лучше стало, она встала, умылась и на работу пошла.

А отца я с тех пор ни разу не видела…

Так что я не собираюсь рыдать, как некоторые, когда вижу эту шекспировскую дурь. Смешно мне, понимаете! Мне смешно!!!

Вероника Гавриловна

Это вопиюще, просто вопиюще!

Представляете себе: я сутки трудилась над квартальным отчётом, потом ещё на повышенных тонах разговаривала с шефом, потом какой-то дурак поцарапал мою новенькую «Тойоту» (подумаешь, не там запарковалась!), потом муж опять пришёл с запахом пива… Словом, тысяча несчастий! И вот, наконец, суббота, театр, Шекспир… Думала, расслаблюсь и компенсирую все стрессы… Какое там! Какие-то девчонки — по виду пэтэушницы — принялись хохотать в самом трагическом месте бессмертного произведения!

Вот что я вам скажу: они слишком легко живут! Нет у них настоящих взрослых трудностей и проблем, оттого и ветер в голове! И ещё на наркотиках все — те три точно обдолбанные были, это же понятно!

У меня детей, слава богу, нет (и уже не будет), но если бы были… О нет! Они бы у меня не хохотали над Шекспиром, они бы рыдали! Они бы у меня постоянно рыдали!

Свобода!

Мальчики

Радомский с таинственным видом потряс чёрным пластиковым пакетом. Там что-то глухо стукнуло.

— Чего там? — спросил Лопух.

— Пиво! — глухо ответил Павлик и тревожно осмотрелся.

Но вокруг посторонних не было, а если бы и были, то вряд ли что-то рассмотрели бы. Мы плотно обступили Радомского.

— Гонишь, — так же тихо сказал Никитос. — Если пиво, чего не звенит?

— Всё продумано. Оно в банках.

— Я пива не буду, — испуганно предупредил Владик.

— А тебе и не предлагают! — Витька небрежно отвесил Владику подзатыльник.

Тот вжал голову в плечи. Но остальные Витьку не поддержали.

— Запалимся, — сказал Кирилл. — Отец запах унюхает — в поход не пустит.

— Сейчас пить не будем, — строго, но всё ещё тихо сказал Радомский. — Это как раз для похода. Каждый возьмёт себе по банке в рюкзак.

Все разобрали по банке, даже Рожко, который упорно повторял: «Я пива не буду!». За это ему поручили взять закуски к пиву: чипсов и рыбы.

К походу стоило подготовиться основательно. Учебный год закончился, и мы собирались оторваться по полной. В программе мероприятий значилось: песни под гитару у костра, перевернуть палатку девчонок, ночное купание, напугать девчонок с помощью фонариков и заунывного воя, встреча рассвета.

И пиво в тесной мужской компании.

С классной проблем не должно быть, но с нами увязался физрук, а он мужик непростой. Говорят, в молодости профессионально занимался велоспортом, даже в сборную республики входил, но сам он почему-то на эту тему говорить не любит. Девчонок на уроках физрук особо не гонял, зато на нас всегда отрывался. Так что отдельным пунктом программы значилось «отвлечь физрука».

Мы принялись накидывать идеи: подсыпать ему в суп снотворного или, наоборот, слабительного; спрятать его кроссовки; заклеить палатку; подкупить бутылкой водки…

И тут, как всегда некстати, влез Владик:

— А на гитаре кто-нибудь играет?

Мы переглянулись. На гитаре не играл никто. А до похода оставалось три дня. И тогда Рожко снова нас удивил:

— Ладно, тогда я свою возьму.

— А откуда у тебя гитара? — поразился Лопух.

— Я же в школу хожу. Музыкальную. Уже второй год по классу гитары.

Витька не удержался и снова отвесил Владику леща. Ну что за человек, ничего друзьям не рассказывает!

Девочки

Последние несколько недель в классе развивался такой многосерийный сериал, что многие сценаристы умерли бы от зависти.

Мы уже не могли уследить, кто с кем сошёлся, кто с кем разошёлся, пары, не успев появиться, распадались, телефоны раскалялись от постоянных SMS, «ВКонтакте» было жарко.

Мы дни считали до похода, потому что там, в тихой обстановке, соберутся все вместе и наконец-то можно будет многое прояснить.

Например, нафига Радомский пишет Ирише такие сообщения, если сам гуляет с Полиной, а вчера припёрся к Лерке на тренировку. «Просто посмотреть…»

Или зачем Володька скрывает, что пишет Тане стихи. Всё равно все знают, что это он. Потому что кто же ещё?

Ну и Милка… Эта стерва нам всю жизнь отравила. Как только кому-то из одноклассниц начинает кто-то нравиться, она тут же оказывается рядом, строит глазки, машет своей пересушенной чёлкой — и всё… Эти дурачки ведутся! Потом она, конечно, их бросает, но после Милки как-то… Несолидно… Как будто объедки с пола поднимаешь.

Так что планов у нас было много. В основном все рассчитывали на красивую загадочную ночь при свете звёзд, полную романтики и нежности.

Мальчики

Никитос, у которого большой походный опыт (каждый год с родителями в Карелию ездит), нам всё рассказал, так что всё необходимое мы собрали быстро: спички, петарды, ножи. Кирюха братов пневматический пистолет обещал спереть по такому случаю.

— Во огребёшь после похода! — с восхищением сказал Витька.

— Фигня вопрос! — гордо ответил Репин.

Долго обсуждали вопрос с куревом. Мы ведь уже, считай, восьмиклассники, пора бы уже и курить, но мнения разделились. Владик завёл свою шарманку: «Я курить не буду!», Радомский с Витькой колебались, подзуживая друг друга. Никитос настаивал на сигаретах, но брать их у отца отказывался:

— Заметит! Он свои вещи знаешь как пасёт!

У остальных или никто в семье не курил, или стрёмно было тащить, или ещё какие отмазки. Радомский и Витька доподзуживались до того, что были готовы прям сейчас идти к киоску и просить кого-нибудь из взрослых купить пару пачек. И тут Рожко в очередной раз удивил:

— Ладно… я возьму… Мама в прошлом году курить бросила, а блок сигарет в шкафу лежит…

— Ну, Рожко! — Витька занёс руку для леща, но в последний момент передумал и хлопнул по плечу. — Ты просто этот… кладезь!