— Я так боюсь…
— Пустая чувствительность. Ты боялась и с Томом, и с Эролом — а все уладилось отлично. Джоан, принеси же немного виски.
— Если меня начнут подозревать…
— Принеси каплю виски!
— Тогда я пропала…
— Ты что, оглохла? Принеси виски и не хнычь!
Джоан молчала. Непонятная сентиментальность вставала на пути ее расчетливости, или, вернее, расчетливости ее брата. И она вдруг почувствовала романтическую потребность плакать.
Джерри, вернувшись из аптеки, прошел с покупками прямо на кухню, где стал готовить ужин. Итак, он уже испытал, какова жизнь человека до и после женитьбы. Пока он поджаривал колбасу, в мозгу его рождались афоризмы, ни в какой мере не связанные с приготовлением пиши. Джерри заметил в современном браке некоторые идеальные черты: например, жена не слишком часто приходит на кухню мешать мужу.
После ужина Джерри все-таки начал серьезно опасаться, что его брак не будет очень продолжительным. Его опасение укрепилось, когда Джоан снова заговорила о страховании жизни, а Чарльз оказался страховым агентом и заявил, что может оформить такое пустяковое дельце в два счета.
Джерри пытался упираться, как только мог, ибо знал, что страховка вынуждает человека жить в бедности ради того, чтобы умереть в богатстве.
— Джерри, милый, ты должен застраховать свою жизнь! — твердила Джоан. — Каждый человек, хоть немножечко любящий жену, страхует свою жизнь.
— У нас нет средств, — пробовал втолковать ей Джерри.
— Будем экономить, — настаивала Джоан. — Подумай: а вдруг ты случайно умрешь, и я…
— Ты снова выйдешь замуж, — докончил Джерри.
Чарльз, который уже успел разложить на столе страховые бумаги, услыхав последние слова, прикрикнул на Джерри:
— Ну, довольно трепаться, приятель! Довольно!
— Чарли! — вступилась Джоан. — Прошу тебя, успокойся! Джерри не хотел сказать ничего плохого. Просто он знает, что такая женщина, как я, когда угодно найдет себе нового мужа. Даже в больнице врачи — все поголовно — в меня влюбились. Они восхищались моими глазами, моей девичьей грудью, моими точеными ножками и…
— Перестань, Джоан! — оборвал ее брат. — Теперь надо делать бизнес — и баста. Ну, лекарь, во сколько косых ты оцениваешь свою душу?
— Пятьдесят, — сказала Джоан, прежде чем Джерри успел рот раскрыть.
— «Пятьдесят», — презрительно передразнил Чарли. — Кладем уже прямо сто! Сто тысяч.
— Кто же будет платить страховые взносы? — пролепетал Джерри.
— Ты, конечно, — ответил Чарльз. — Ну, так! Давай же — здесь нужны кое-какие сведения: место и время рождения, возраст родителей… Была ли у тебя в роду чахотка, кровяное давление, хронический понос и тому подобное?
Джерри ничего не отвечал.
— Милый, почему же ты молчишь? — проговорила Джоан. — Ведь Чарли думает лишь о нашей пользе.
— О твоей пользе, — уточнил Джерри. — У меня недостаточно средств, чтобы платить за такую большую страховку.
— Мы можем жить в кредит, а деньги на взносы брать взаймы, — успокаивала Джоан. — Так делают все мои знакомые.
Джерри молчал. Он теперь слишком хорошо понял, что попал в печь, в которую, чтобы она не остывала, все время подкладывали новых переселенцев. Каждый полноправный американец мог подбавлять огня и дуть при этом только на свою ложку. Молчание Джерри нисколько не смутило страхового агента, который весьма примитивным почерком заполнил бланки, а затем сунул авторучку в руку Джерри и скомандовал:
— Черкни свою подпись — вот здесь.
Он ткнул пальцем в пустую строчку.
— Я не подпишусь против воли, — резко ответил Джерри.
Но едва успел он закончить эту фразу, как Чарльз направил ему в грудь пистолет, спокойно говоря:
— Я жду не больше минуты. Очень жаль, что тебя приходится учить хорошим манерам. Ну, давай, давай, царапай! А то ведь я попорчу твою шкуру!
— Джерри, пиши, пиши скорей! — закричала Джоан. — Вот уже прошло полминуты! Разве ты не понимаешь, что Чарли думает только о нашей пользе? Джерри, милый, пиши скорее! Я так боюсь, когда стреляют!..
Гражданин вселенной Джерри Финн покорился воле своей жены и пистолета. Он собственноручно расписался под заявлением, в котором просил застраховать его жизнь на сумму в сто тысяч долларов, и свято клялся в том, что является здоровейшим человеком, все предки которого жили не менее чем до ста лет.
— Не надо ли Джерри пройти еще врачебное освидетельствование? — спросила Джоан, когда Чарльз начал собирать бумаги.
— Это не требуется, — ответил любезный братец. — Я это улажу.
Он спрятал бумаги во внутренний карман пиджака и сказал уже совсем спокойно:
— Страховка через пару дней будет утверждена. Джоан, дай-ка мне еще глоток виски на дорожку. — Сунув в карман пистолет, он бросился в кресло и, глядя на Джерри почти дружески, сказал: — Ну, вот так-то, приятель! Теперь можно побеседовать о чем-нибудь другом. Как тебе нравится в нашей Америке? Неплохая страна, не правда ли?
— Восхитительная, — ответил Джерри мрачно.
— Это хорошо, что тебе здесь нравится.
— Чарльз получил рюмку виски, а Джерри — нежное признание:
— Ах, Джерри, милый, как я теперь люблю тебя!
Джоан обвила руками шею своего притихшего супруга и, засунув кончиком языка жевательную резинку за нижнюю губу, запечатлела на его устах такой горячий поцелуй, что Чарльзу игра показалась чересчур правдивой. Черствый страховой агент не понимал, что поцелуй — явление чисто анатомическое и что для соприкосновения двух пар напряженных губ требуются лишь эластичные и чувствительные мышцы.
Хотя Джерри был в этом анатомическом спектакле всего лишь пассивным статистом, Чарльз осудил обоих, ибо и он понимал, что для поцелуя требуется две головы.
— Меня тошнит! — кричал он. — Перестаньте лизаться, черт побери! Джоан, ты совсем спятила? У меня из-за вас в животе швы разойдутся.
Дистанция между супругами увеличилась. Чарльз выпил виски и собрался уходить. В дверях он обернулся, чтобы еще раз сказать сестре:
— Помни же насчет машины. Не отступай!
Джоан утвердительно кивнула головой и пожелала дорогому брату самого наилучшего здоровья.
После ухода Чарльза наступила минута молчания, когда Джерри без сил опустился в кресло и задумался о значении сделанного им шага. Все произошло так быстро, слишком быстро! Он чувствовал себя победителем по милости господней. И вот у него уже нет своей воли. Человек, который исцелял спинные хребты людей, теперь сам оказался без хребта.
— Ох, как у нас тихо! — воскликнула наконец Джоан и включила радио. — Я терпеть не могу тишины. Джерри, ты все так же любишь меня?
Муж молчал. Джоан забралась к нему на колени и продолжала:
— Теперь, когда жизнь ты застраховал, нам необходимо купить машину.
— Чтобы твои родственнички смогли поскорее воспользоваться моей страховкой… — сказал Джерри с горечью. — Нет, Джоан. Эта игра заходит слишком далеко.
— Какая игра?
— Эта принудительная игра.
— О чем ты говоришь, Джерри? В нашем доме никакого принуждения не бывает. Все происходит добровольно, потому мы и любим свободу. Но автомобиль нам необходим. Передвигаться по улице безопаснее, когда сидишь в машине. Скажи, милый, мы купим машину завтра же?
— На какие деньги?
— Ну, Джерри, милый! Неужели ты до сих пор ничему не научился? Деньги не нужны, если ты можешь купить в кредит.
— А кто будет водить машину?
— Ты, конечно.
— Мне на дадут прав. У меня слишком плохое зрение.
— Это ровным счетом ничего не значит. Разумеется, Чарли все устроит. Он знаком со всей полицией. Чарли пользуется таким влиянием! Однажды в газетах был даже помещен его портрет.
— И много было обещано за его поимку? — ехидно пошутил Джерри, столкнув милую дурочку с колен.
Но Джоан уже не слышала его слов, потому что внимание ее привлекла радиопередача. Она прибавила громкость, снова уселась к мужу на колени и восторженно закричала ему прямо в уши:
— Джерри! Ну, помолчи минуточку! Я хочу послушать эту передачу. Это из Чикаго! Они уже закончили! Ах, как интересно! Они закончили!
— Кто они?!
— Что ты говоришь?
— Кто они и что они закончили?
— Конкурс красоты. Неужели ты не знаешь? Весь мир говорит об этом уже много дней. Прекрасно! Изуми-тель-но!..
Джерри снова стал побаиваться за свой бедный рассудок, который подвергался все новым и новым испытаниям. Джоан была настолько наэлектризована и напряжена, что Джерри почти не чувствовал ее веса. Рука ее конвульсивно сжимала руку мужа. Прочтя сначала внушительную пачку объявлений, диктор перешел наконец к сенсации дня. Джоан все сильнее сжимала руку мужа, возбужденно вскрикивая:
— Сейчас, сейчас начнется, слышишь? Ты слышишь?
Джерри слушал.
— Говорит УБСМ, студии Чикаго и Мильвоки.
