Стас лишь пожал плечами и двинулся следом.
— Не вопрос, — щелкнул брелоком, снимая сигнализацию. — Куда едем? Домой?
— Домой? — Ирина растерянно захлопала глазами, сама не зная, чего хочет. Просто подальше отсюда. От всего этого кошмара, что так резко на нее обрушился. — Нет… Куда… Я не знаю… Я сумку и плащ не взяла… Не важно… Поехали…
Села на переднее сиденье рядом со Стасом и обхватила себя руками, чтобы скрыть дрожь. Он лишь мельком взглянул на нее и послушно завел двигатель.
— Так куда?
— К реке… Там, где парк… Знаешь?
— Ир, какой нахер парк? — сокрушенно возразил Стас, глядя в окно, на начинавшуюся метель. — Ты погоду видишь?
Ирина вдруг вздрогнула всем телом и вжалась в спинку кресла.
— Волков! Езжай уже куда-нибудь!
Он проследил за ее взглядом и увидел, что во двор отдела въехал автомобиль Шугарева. Быстро сообразив, что к чему, резко нажал на газ. Машина резво тронулась с места и пронеслась мимо на большой скорости. Тот разговаривал по телефону и даже не посмотрел в их сторону.
Непогода разгуливалась все сильнее, ухудшая видимость до критического минимума, но Стас не останавливался. Уверенно управляя автомобилем, ехал в этот гребаный парк, о существовании которого даже не подозревал. Ирина смотрела в окно и молчала, но он интуитивно чувствовал, как она напряжена, словно натянутая струна. Надо было что-то с этим делать, но что — Стас не имел ни малейшего понятия. Вспомнив о проверенном средстве, потянулся к бардачку и достал из него фляжку с виски.
— Держи, должно помочь, — протянул Ирине. — Вискарь. Хороший. Глотни пару раз.
Ирина послушно взяла и только собралась открутить крышку, как руки заходили ходуном. Фляжка скатилась на пол, и из горла вырвался странный хрип. Обрывки картинок замелькали перед глазами, вызывая глубокое недоумение. Наручники на запястьях. Горячие губы на теле. Хриплые стоны наслаждения. Его и ее. Не может быть! Нервно кусая губы, Ирина повернулась к Стасу, но посмотреть в глаза смелости не хватило.
Стас сразу же почувствовал неладное и, съехав на обочину, нажал на тормоз.
— Ир, ты чего? Плохо, да? — повернулся к ней, рассматривая бледное лицо и дрожащие губы.
Ирина подняла на него полный смятения и ненависти взгляд, в котором он прочел ответы на все свои вопросы. Это пиздец! Полный и безоговорочный!
— Останови машину, — ледяным голосом потребовала она. От этой интонации колючие мурашки побежали по его позвоночнику.
— Уже. — Стас повел плечами и устремил взгляд в лобовое стекло.
— Ты… мы… — судорожный вдох, выдох и тишина.
— Да, у нас был секс, — спокойно ответил он, развеивая ее сомнения. — Хороший, качественный, горячий…
Волна стыда прокатилась по телу и окрасила Ирины щеки в ярко-красный. В машине стало невыносимо тесно. Воздуха катастрофически не хватало. Атмосфера в салоне за считанные секунды раскалилась до предела, но выйти наружу не представлялось возможным. Метель разгулялась не на шутку, не давая шанса на свободу.
Схватившись ладонью за горло, Ирина дернула ручку на двери, но Стас вовремя нажал на блокировку, и та не поддалась.
— Немедленно открой! Выпусти меня! — почти прокричала она, срывающимся, хриплым голосом.
Стас лишь покачал головой, понимая абсурдность этой идеи. Ирина не в себе и не может адекватно оценивать обстановку.
— Куда ты собралась? Сиди спокойно. — Он наклонился и достал фляжку. — Вот. Сделай пару глотков. Посиди в машине. Хочешь, я пройдусь, оставлю тебя одну? — случайно коснулся ее руки, но Ирина дернулась так, будто это оголенный провод.
— Убери от меня руки! Выпусти меня! Я буду кричать!
Внутри Стаса вновь вскипела злость, пугая своими масштабами. В очередной раз Ирине досталось от Шугарева, в очередной раз он пытался ей помочь, и в очередной раз она выплескивала на него всю свою ненависть. Задолбался быть козлом отпущения. Так и подмывало открыть двери и выпустить эту дуру на все четыре стороны. Лишь память о том, чем закончился прошлый раз, когда Стас дал ей уйти, удерживала от опрометчивых поступков. Он обернулся к Ирине и крепко сжал ее запястья.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Ир, мне это все уже надоело! Я просто пытаюсь помочь! Сиди, приходи в себя! Но сама ты никуда не пойдешь!
— Убери от меня руки! Не прикасайся ко мне! — сдавленно прошептала она и вновь начала вырываться.
— Я не могу изменить прошлого. — Стас несильно встряхнул ее, вынуждая посмотреть в глаза. — Но я не жалею о нем, слышишь?
— Просто дай мне выйти. Открой двери…
— Нет! — не сдержавшись, гаркнул он. — Посмотри! На улице метель! Я сам выйду! И не собираюсь тебя трогать! Сиди тут, сколько влезет! Ясно?!
Но Ирина словно и не слышала его. Качала головой и повторяла снова и снова:
— Открой дверь… Я хочу выйти…
Стас едва не взорвался от ярости. С силой ударил ладонями по рулю и шумно выдохнул. Желание выкинуть ее на улицу и уехать, только окрепло в сознании. Как? Почему? Опять? Он собирался спокойно работать! Вообще не хотел ее видеть и вникать в нахер ненужные проблемы!
— Что ты заладила, как ребенок, — огрызнулся грубо. — Все же в порядке! Я привез тебя туда, куда ты хотела. Но из машины не выпущу!
Стас перевел на Ирину взгляд и нахмурился, внезапно осознав, что у нее началась истерика. Без слез, стенаний и воплей. Поэтому она повторяет одно и тоже. Поэтому панически пытается куда-то убежать, хотя на улице метель. Поэтому не слышит и боится его.
Стас с силой ударился затылком об кресло и провел ладонями по лицу, чтобы взять себя в руки. У него уже тоже начиналась истерика. Первый раз в жизни. Эта женщина просто медленно убивала его! По всякому!
За окном снег стоял стеной, вокруг ничего не было видно, а Ирина все продолжала повторять одно и то же. Отобрав у нее флажку, Стас сделал два огромных глотка, размышляя, как поступить. Они в машине хрен знает где. Дорогу не видно, а вокруг снежная пелена. Просто пиздец!
— Все, успокойся! Приди в себя! — рявкнул он и встряхнул ее за плечи, но от этого стало только хуже. Ирина на мгновение замерла и перестала дрожать. Но затем вдруг всхлипнула и начала судорожно ловить ртом воздух.
— Ир, ты чего? Ира!
Стас конкретно испугался. В ее расширившихся зрачках застыло выражение ужаса. И снова — просьба о помощи. Его охватила настоящая паника от непонимания происходящего. Ира задыхалась у него на руках, а он не знал, что предпринять.
Поддавшись инстинктивному порыву, взял ее за подбородок и вынудил смотреть в глаза. Ира даже не дернулась, просто тихо уходила. Никак не получалось сделать вдох, и она уже смирилась, сдалась. Только гаснущие глаза все еще были наполнены ужасом. Стас несколько раз сильно ударил ее по щекам, возвращая в реальность, а затем прижался лбом к ее лбу, удерживая взглядом.
— Дыши! Просто расслабься и дыши. Просто дыши… Вот как я. Давай вместе со мной. Вот так. Так. Молодец. Не пугайся. Это от нервов. Спазмы. Так бывает. Просто расслабься и дыши. Дыши, Ира. Давай, дыши… Дыши… Вот так… так… Молодец… Молодец…
Пот градом струился по его спине, но самое страшное осталось позади. Стас открыл окно, и в салон вместе с обжигающе морозным ветром и снегом ворвался свежий воздух. Ира вернулась и обмякла у него на руках. Глаза закрыты. Очень бледная. Лоб влажный. Но главное — дышала…
— Ир, ты как? — облегченно выдохнув, спросил Стас.
Вместо ответа она издала тихий стон и закусила губу. Он заметил, как из-под ее дрожащих ресниц начали друг за другом скатываться крупные слезинки. Плакала. Наконец-то. Значит, уже все хорошо.
Стас не раз видел истерики — и у мужчин, и у женщин, и у детей. Люди ошибаются. Самые страшные из истерик — не с воплями и ревом, а вот такие, как у нее сейчас: когда человек вдруг оказывается в тисках своих эмоций, и эти тиски настолько сильны, что порой не бывает даже сил, чтобы сделать вдох. Это как паралич. От страха, от волнения, от неожиданности. От внезапно открывшейся правды. А если Ирина расплакалась, значит, самое страшное уже позади.
