— Какой-то господин Сори,[2] — пролепетала секретарша. — Из Франкфурта-на-Майне. Говорит по-русски.
— Да, — ухнуло в моем ухе.
Пришлось призвать на помощь всю мою храбрость, чтобы произнести простое «здравствуй». На мою спину обрушился настоящий водопад пота.
— Здравствуй, — как ни в чем не бывало ответил он. — Какая у вас погода?
— Пасмурно и идет дождь.
Он довольно рассмеялся.
— А у нас солнце и ни облачка. Вы прилетаете «Люфтганзой»?
— Да. В одиннадцать вечера.
— Вещей много?
— Порядком.
— Я пришлю Костю.
— Спасибо. Послушай…
— У меня через пять минут конференция. Нужно еще кое-что просмотреть.
— Да, но…
— Костя отвезет ее домой. По пути забросит тебя. До свидания.
— Она говорит, ты пил не просыхая.
Я пожал плечами и отвернулся.
Лев сидел за рулем. За окнами желтели подмосковные березы. В машине пахло грибным лесом и сыростью.
— Ты раньше не был алкашом. Может, девчонка врет?
Он даже не взглянул в мою сторону.
— Она говорит правду.
— Не знал, что ты скиснешь от любовных неудач.
— Все сложилось слишком удачно, и я пил от скуки.
Я вздохнул. Меня тошнило от собственного юмора.
— Я был прав, когда хотел тебя женить.
— Выходит, что да.
— Она говорит, ты первый начал ей изменять. Если честно, я в это не верю.
— Это тоже правда.
— Что, там были свеженькие девчонки?
Лев слегка оживился.
— Там были старые потаскушки, лесбиянки и гомики.
— Так я тебе и поверил — вы были на одном из самых фешенебельных курортов.
— Мне все равно.
Наконец Лев удостоил меня взглядом. Я поежился.
— Не нравится мне твое настроение. Собственно говоря, что случилось?
— Ничего особенного. Если не считать того, что я увел у шефа подружку и стал ее сутенером.
Лев смеялся долго и, как мне показалось, от души.
— А что — тоже профессия. Говорят же, что деньги не пахнут.
— Они воняют.
— Не преувеличивай, старина.
Он не называл меня «стариной» со времен Афгана. Это явно означало перемену в наших отношениях. Вот только в какую сторону?..
— Я наверное должен попросить у тебя прощения, — сказал я, не отрывая взгляда от мокрого асфальта впереди.
— Допустим.
— Прости меня, Лев.
— Прощаю. Надеюсь, это послужило тебе хорошим уроком.
Он произнес это тоном проповедника. Я невольно усмехнулся.
— Думаешь, у меня есть шанс исправиться?
— Я в этом уверен. — На какую-то долю секунды он положил ладонь мне на плечо. — Ты мне еще потребуешься.
— Когда?
— Очень скоро. Наверное, ты слышал, что я начинаю избирательную кампанию.
— Поздравляю.
— Пока не с чем. Но я твердо надеюсь на успех.
Он остановился возле светофора. Я увидел в зеркальце дальнего обзора светлую «волгу», которая стала сбавлять скорость еще метров за сто пятьдесят до перекрестка. Когда она приблизилась, я разглядел две знакомые физиономии. С теми типами мне бы не хотелось встречаться даже в присутствии целого отделения милиции.
— Кто-нибудь знает про меня и Полину?
— Такое не скроешь. Тем более ты вел себя, как слон в антикварной лавке.
Лев явно остался доволен своей остротой — он рванул с места так, что у меня чуть не оторвалась голова.
— Я попал в немилость?
Я невольно оглянулся назад. Лев перехватил мой взгляд.
— Эти амбалы будут стеречь меня во время предвыборной кампании. У меня, как ты знаешь, есть враги.
— А я?
— Для тебя есть более подходящее место.
— Неужели? А я думал, мое место теперь на свалке.
— Туда успеешь. Все там будем, — философски заметил Лев.
— Слушаюсь.
Я распрямил плечи и сделал глубокий вдох.
— Так оно лучше. Тебе еще рано участвовать в собственной похоронной процессии.
— Наверняка считаешь меня неблагодарной свиньей.
— Свиньи не бывают благодарными. — Он подмигнул мне примирительно. — Это я ради красного словца.
— Понимаю. Но я… В общем, мне показалось, будто я ждал эту девчонку всю жизнь. Похоже, я ошибся.
— Ты избрал неверную тактику.
— А как бы на моем месте поступил ты?
Лев не мигая смотрел на дорогу. Похоже, он усиленно соображал.
— Во-первых, я никогда не окажусь на твоем месте. Во-вторых, не в моих привычках рисковать будущим ради сопливой девчонки. Даже если у нее такая роскошная…
Он грязно выругался.
— И все-таки?
— Я бы во всем признался шефу. И попросил бы у него совета.
Я присвистнул. И тут же больно прикусил губу.
Он покосился на меня не совсем дружелюбно.
— Помнишь Лельку Брынцалову?
Еще бы мне ее не помнить. Я обхаживал ее целый семестр. Она уже была готова лечь в мою постель, когда Лев увел ее что называется у меня из-под носа.
— До сих пор не могу понять, почему вы расстались.
— На нее положил глаз Витька Харченко. Разве ты про это не знал?
Витька был комсоргом нашего факультета. С Витькой считались даже преподаватели.
— Не знал. Если бы и знал, все равно бы не понял тебя.
— Этим мы друг от друга и отличаемся. Советую подумать над этим самым серьезным образом.
— Мы едем в «Лесную розу»? — вдруг осенило меня.
Лев даже не удосужился кивнуть.
— Она там?
На этот раз он все-таки кивнул.
— Да. Она нас ждет.
— Меня тоже?
— А почему бы и нет?
Лев глянул на меня с удивлением и укоризненно.
— Но… Собственно говоря, я был уверен, что между нами все кончено.
— Ты ошибся — все только начинается. Кстати, как здоровье твоей матери?
— В порядке. Уже передвигается по квартире.
В мое отсутствие мать сломала ногу.
— Надеюсь, через месяц ей снимут гипс.
— Да. А почему ты вдруг о ней вспомнил?
— Потому что каждая мать должна присутствовать на свадьбе собственного сына. Моя мать ради такого дела даже отложила отдых в Испании.
— Хочешь сказать, что собираешься меня женить? На Полине что ли?
— Наконец дошло. — Он рассмеялся и похлопал меня по спине. — Здорово я придумал, а?
— Она не согласится. Она ненавидит меня.
— Ошибаешься. Она хлопала в ладоши, когда я сказал ей об этом.
— Ты не Лев, а настоящий удав.
— Ну, ну, это уж слишком.
— Ты считаешь нас куклами или оловянными солдатиками.
— Разве это плохо?
— Хорошо. Но старые игрушки надоедают.
— Я консерватор по натуре. К тому же менять шило на мыло бесполезное занятие.
— Если бы можно было начать сначала…
Это вырвалось у меня криком души.
