Читаем без скачивания Мой муж Джон - Синтия Леннон

Раньше всем, что было связано с концертами «Битлз», занимался Пит. Теперь же все взял в свои руки Брайан. Для начала он увеличил плату за выступления, покончив со случайными, нефиксированными гонорарами, которые они до сих пор получали. Ребята часто опаздывали на свои концерты, у них не было никакого порядка оповещения друг друга о предстоящих выступлениях: Брайан стал заранее присылать каждому аккуратно отпечатанный на машинке список запланированных мероприятий и требовал, чтобы они являлись туда вовремя. Мне нравился новый имидж группы. Джону, несмотря на некоторые проявления недовольства, судя по всему — тоже. Он видел, что их изменившийся облик, четкий список хитов, включенных в программу, и ее строгий хронометраж приносят свои плоды. Все шло к исполнению его заветного желания, а именно — к заключению вожделенного контракта на запись пластинки.

Между мной и Джоном все было хорошо, но времени на то, чтобы побыть вместе, оставалось все меньше и меньше.

В течение дня я была занята учебой и преподавательской практикой, а вечерами Джон обычно играл в клубах. Я старалась не пропускать его концерты, и мы встречались после моих занятий, перед выступлением. Чаще всего мы сидели где — нибудь в кафе или пабе и болтали. А иногда ходили на какой — нибудь фильм: нам нравилось кино, и мы смотрели все, что могли.

Вскоре наступили рождественские каникулы и принесли с собой хорошие новости. Брайан уговорил Майка Смита, менеджера по артистам и репертуару звукозаписывающей компании Decca, приехать и послушать «Битлз». Чтобы представитель одной из крупнейших фирм грамзаписи проделал долгий путь специально ради прослушивания группы — это было просто неслыханно! В тот вечер ребята великолепно сыграли несколько известных хитов плюс пару своих вещей. Смит сказал Брайану, что первого января «Битлз» надо будет приехать в лондонскую студию Decca, где он сможет их записать. Смысл был в том, чтобы послушать, как они звучат на пленке. Собственно, ничего больше он и не обещал. Но мы уже находились на седьмом небе от счастья.

К тому времени Нил Эспинолл стал их официальным гастрольным менеджером: он развозил ребят по концертным площадкам и получал за это определенный процент от их заработка. Все вместе они выехали в Лондон накануне Нового года. Брайан отправился поездом. Как и ребята, Нил до этого никогда не был в Лондоне. В пути он заблудился, и дорога заняла у них порядка десяти часов. «Битлз» въехали в Лондон поздно вечером, за два часа до начала 1962 года. Первое, что им бросилось в глаза, как потом вспоминал Джон, были «пьяные, нырявшие в фонтан на Трафальгарской площади».

На следующее утро они явились в студию звукозаписи фирмы Decca. Несколькими днями позже Джон сказал мне, что они тогда жутко нервничали и пели неважно. Брайан попросил их выбрать для записи хорошо известные хиты вместо своих песен. Ребята согласились, хотя предпочли бы исполнять вещи собственного сочинения. В конце записи им сказали, что все прошло хорошо. Брайан угостил их ужином, и на следующий день они покатили назад домой.

Теперь оставалось только ждать и еще раз ждать. Прошло несколько недель, Джон и остальные постоянно спрашивали Брайана, нет ли новостей, но ответ не приходил. С каждым днем настроение у ребят становилось все более мрачным.

Только в марте Брайан узнал, что Decca ими не заинтересовалась. Сотрудник компании, с которым он разговаривал, объяснил, что, дескать, время гитарных групп прошло, и к тому же им не понравилось, как они звучат в записи. Джон был удручен, однако долго предаваться унынию он не умел: он знал, что рано или поздно «Битлз» своего добьются. Брайан регулярно мотался в Лондон и обратно, пытаясь договориться с другими студиями. Как только он возвращался, ребята со всех ног бежали к нему — только чтобы услышать, что перед его носом захлопнулась еще одна дверь. После этого ребята каждый раз несколько дней ходили как в воду опущенные, пока новая надежда не забрезжит на горизонте.

Все мы почти физически ощущали грядущие перемены и понимали, что самое главное — их дождаться. Единственное, чего мы тогда не могли знать, — это то, что в течение ближайших нескольких месяцев произойдет ряд событий, которые в корне изменят всю нашу жизнь. 1962–й стал для нас удивительным годом, в котором немыслимым образом переплелись трагедии, неудачи, неожиданности и настоящие чудеса.

В апреле ребят ждала очередная поездка в Гамбург. Брайан заранее провел необходимые переговоры, и на этот раз «Битлз» была гарантирована работа в более приличном клубе и за большие деньги. Их гамбургские гастроли начинались выступлениями в клубе Star за сорок фунтов в неделю, что в два с лишним раза превышало прежние гонорары. Брайан

Эпстайн настоял на том, чтобы они летели в Гамбург самолетом, как солидные люди.

И снова мы с Джоном поцеловались на прощание, как это уже бывало не раз: я уже свыклась с его отъездами, но меньше скучать по нему не научилась. Единственное утешение: теперь у меня была уйма времени для подготовки к выпускным экзаменам, которые приближались с неумолимой быстротой.

Десятого апреля Джон, Пол и Пит вылетели в Гамбург из Манчестера. Джордж отправился за ними на следующий день. Когда самолет приземлился, Джон заметил встречавшую их в аэропорту Астрид и радостно помахал ей рукой. Но, подойдя ближе, он увидел, что лицо ее искажено от боли: около двух часов назад скончался Стюарт.

Джон был в шоке. Как и после смерти его любимого дяди Джорджа, и на похоронах матери, его первой реакцией на трагическое известие был истерический хохот. Таким образом его внутренний мир пытался противостоять беспредельному горю. Потом смех сменился слезами; Джон не выдержал и разрыдался.

Из писем Стюарта Джон знал, что последнее время его мучили страшные головные боли. Рентген и другие медицинские обследования ничего не показали, однако боли были иногда такими сильными, что Стюарт не мог двигаться. Он лежал в постели, Астрид и ее мама ухаживали за ним. О состоянии Стюарта сообщили его родственникам в Ливерпуле. Они очень забеспокоились и попросили его вернуться домой, но он предпочел остаться в Гамбурге рядом с Астрид.

В то утро боль была настолько невыносимой, что мама Астрид позвонила ей на работу и сказала, что вызывает «скорую». Астрид примчалась домой как раз к приезду врачей и отправилась с ним в больницу. В машине «скорой помощи» Стюарт умер на руках у Астрид без четверти пять пополудни. Позже врачи назвали причину смерти: кровоизлияние в мозг. Ему было двадцать два года.

Мать Стюарта, Милли, узнала о смерти сына из телеграммы, которую ей отправила Астрид, и тут же вылетела в Германию, чтобы официально опознать тело и дать разрешение на вскрытие. Отец Стюарта в то время был в плавании и услышал о его кончине только через две недели. Милли и ее дочери, Джойс и Полин, организовали доставку тела самолетом в Ливерпуль. Здесь Стюарт был похоронен на кладбище при церкви, где он мальчиком пел в хоре. «Битлз», связанные контрактом, не смогли покинуть Гамбург и присутствовать на похоронах. Астрид тоже не поехала, сказавшись больной. Зная, что Джону тяжело, я очень хотела быть рядом с ним в те дни, но могла лишь написать ему слова соболезнования и поддержки.

Позже, когда Джон вернулся, мы с ним пошли навестить семью Стюарта. Джон попросил отдать ему шарф в синюю и кремовую полоску, который его друг носил в колледже. Этот шарф он хранил потом долгие годы.

В Гамбурге новость о смерти Стюарта подхватили газетчики: «Битлз» были здесь уже достаточно хорошо известны и имели немало поклонников. То, что это событие приобрело публичный характер, привело Джона в бешенство. И еще он не понимал, как ему быть с Астрид. Джон писал мне, что не видел ее с самого дня их приезда: «Я думал навестить ее, но мне было неловко. Наверное, ребята тоже захотели бы пойти, тогда вышло бы еще хуже. Не хочу больше писать об этом — неинтересно…» Это очень похоже на Джона — сделать вид, что трагедия ему безразлична: «неинтересно». Ему стоило большого труда обсуждать и показывать свои истинные чувства. Позже он иногда говорил со мной о Стюарте, о том, какая это для него потеря, об ощущении своей вины перед ним. Джона терзали вопросы, почему он жив, а Стюарт умер, и можно ли было что — то сделать. Но подобные откровения случались крайне редко — обычно он держал все в себе. В том же письме он написал мне, что потерял голос. Может, от невыплаканного горя?..

Скорее всего, по этой же причине поведение Джона в следующие несколько недель было странным и непредсказуемым. Он наконец навестил Астрид и попробовал утешить ее в свойственной ему грубоватой манере: сказал, что ей нужно выбирать — жить дальше или умереть, — и почти заставил пойти в клуб на их выступление. Она пришла, несмотря на глубокую депрессию, которая длилась несколько месяцев, и была благодарна Джону за попытку помочь ей выстоять.