— Я знаю. — Линдер тяжело вздохнул. — Ты никогда мне не нравилась. Честолюбивая, вечно что-то вынюхивающая.
— А с чего мне это отрицать? — Вера пожала плечами. — Тем более что такие, как ты, облегчают мне жизнь.
— А что ты сделаешь, когда достигнешь вершины? Когда уже не придется шагать по трупам?
— Буду наслаждаться жизнью. И никого не подпускать вплотную.
— Сколько еще таких должков ты держишь за пазухой? — с горечью спросил Линдер.
— Не волнуйся, ты не одинок.
— Скольких ты уже шантажировала?
— Я не шантажирую тебя, Линдер, — покачала головой Вера. — У меня есть другие источники информации. Не хочешь оказывать мне услугу — не оказывай. Забудь о том, что я обращалась к тебе.
— Ты серьезно?
— Естественно. Разумеется, мне придется наведаться к твоим начальникам. В конце концов, я — журналистка, а содеянное тобой классифицируется как новости, даже по прошествии стольких лет. — Она улыбнулась. — Не волнуйся, в тюрьму ты не сядешь. Правда, придется осваивать новую профессию.
— Ты хоть что-нибудь делала когда-нибудь без мысли о том, что за это можно что-то поиметь?
— Да.
— В каком возрасте? В шесть лет?
— Моложе. И я сразу поняла, что это непрактично.
— И кого пришлось убить твоему охотнику за головами, чтобы войти с тобой в одну команду?
— На самом деле он пытался отсрочить убийство, — ответила Вера. — Но мы отклоняемся от темы. Мне нужна фамилия.
Он нервно закурил вторую сигарету.
— Ты должна понять: я в этом не участвую.
— Иначе и быть не может. Фамилия!
— И мы будем квиты? Ты никогда не вспомнишь о той истории?
— Обещаю.
Смайт вздохнул:
— Дмитрий Сокол.
— Большая шишка?
— Очень большая. Мультимиллионер, директор полдюжины корпораций, пару раз занимал политические посты, ходят слухи, что он готов купить себе должность посла на Лодине Одиннадцать.
— Все теплее и теплее. — Вера плотоядно улыбнулась. — И что у тебя на него есть?
— Официально — ничего.
— Перестань, Линдер. Выкладывай, что знаешь, а потом забудь о том, что говорил со мной. Женщины?
Смайт покачал головой:
— Никогда.
— Мужчины? Мальчики? Наркотики?
— Только деньги. Он финансировал контрабандную операцию в системе Биндера, но я думаю, тебе не хватит и двух жизней, чтобы распутать этот клубок. Лет шесть назад он организовал два убийства, но опять же, до него не добраться. Он брал и давал взятки. Однако решил, что пора становиться респектабельным гражданином, и последние три года усиленно отмывается от налипшей на него грязи.
— А теперь он хочет стать послом?
— Так мне сказали.
— Хорошо, Линдер, теперь давай фамилии и даты, и наши пути разойдутся.
— Точно я ничего не знаю. Все это слухи и умозаключения.
— Естественно. Все равно вываливай.
Подали ленч. Пока они ели, она — с аппетитом, он — безо всякого удовольствия, Смайт выложил любопытные подробности жизни Сокола. Вера ничего не записывала, но Смайт знал, что ей по силам повторить все слово в слово и через месяц.
— Я постараюсь встретиться с Соколом завтра, во второй половине дня, — заявила Вера, когда они покончили с едой и пили кофе.
— А с чего ему соглашаться на встречу с тобой? — полюбопытствовал Смайт.
— Чтобы он отказался принять журналистку с Делуроса? Да еще в тот самый момент, когда решается вопрос о его назначении послом? — Она усмехнулась — Никогда в жизни.
— С каких это пор ты работаешь на Делуросе?
— Начну с завтрашнего утра.
— Он это проверит до того, как примет тебя.
— Я знаю. Вот почему тебе придется ввести соответствующую информацию в банк памяти компьютера информационного агентства, в котором ты служишь. Если у него возникнут сомнения, он первым делом свяжется с ним.
— Черта с два! — взревел Смайт и тут же понизил голос, увидев, что привлекает внимание сидящих за соседними столиками. — Это уже выходит за рамки наших договоренностей.
— Все так. Я больше не буду напоминать тебе о твоем проступке. Я дала тебе слово и не намерена его нарушать.
— Именно так. Так что ложную информацию вводить в компьютер я не стану.
— Выбирать тебе, — пожала плечами Вера. — Наверное, мне просто придется сказать Соколу, что он может узнать у тебя, кто я такая. Всегда есть шанс, что он не сможет сложить два и два и не поймет, откуда я взяла компрометирующую его информацию.
— Ты так и сделаешь! — прошипел он. — Действительно сделаешь!
— Никто не остановит меня. Ни ты, ни кто-либо еще. Я должна найти Сантьяго. На карту поставлена моя карьера.
— Так почему бы тебе не заняться чем-то еще? Растила бы детей вместо того, чтобы шантажировать старых друзей. Господи, как мне жаль твоего партнера!
— Он о себе позаботится, не волнуйся. Я думаю, тебе лучше бы посочувствовать одинокой, невинной девушке вроде меня.
— Что в тебе осталось невинного?
— Так ты не забудешь поработать с компьютером? — Вера поднялась.
— Не забуду. Введу в него что нужно.
— И еще, Линдер…
— Какую еще услугу я должен тебе оказать? Вырвать глазные яблоки, чтобы ты смогла жонглировать ими?
— Если я тебя об этом и попрошу, то в другой раз. — Лицо ее стало серьезным. — Я уверена, что все пройдет гладко, но… на случай, если я не вернусь или не сообщу тебе, что у меня все в порядке, я попрошу тебя связаться с Себастьяном Каином.
— Это еще кто?
— Птичка Певчая. — Она продиктовала Смайту регистрационный номер корабля Каина. — Следующие день или два он будет в системе Альтаира.
— И что я ему должен передать?
— По-моему, это очевидно. Я, возможно, проживу меньше, чем отпущено мне природой, но я не желаю умирать неотомщенной!
Глава 7
Поскольку Черный Орфей так и не вернулся в густонаселенные миры Демократии, а Дмитрий Сокол никогда их не покидал, вполне естественно, что Орфей не упоминал Сокола в своих стихах и не давал ему прозвища. Они не встречались, их пути не пересекались, они не знали о существовании друг друга. Может, оно и к лучшему: Сокол не понравился бы Черному Орфею. Орфей любил колоритных, с необузданными страстями мужчин и женщин Пограничья. Сокола же отличали хладнокровие, расчетливость, самоконтроль. Черный Орфей писал свои поэтические картины яркими мазками, Дмитрия Сокола пришлось бы рисовать пастельными тонами.
Сокол полагал себя цивилизованным человеком, то есть подходил к преступлениям цивилизованно. Если требовалось убить человека, он мог взять в руки чековую книжку, но никак не оружие. Если речь шла о контрабанде или продаже товара на черном рынке, между ним и непосредственными исполнителями вставала когорта холдинговых компаний и посредников, и концы надежно прятались в воду. Он жаждал респектабельности, которую презирал Черный Орфей, он терпеть не мог гласности, служению которой Орфей посвятил свою жизнь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
