чтобы не расставаться с тобой. Поговорим о пятой стадии прилипал.
― Больше похоже на восьмидесятую стадию, ― пошутила Вера.
Я постаралась успокоить дыхание. Собрав в себе все силы, мне удалось рассмеяться вместе с ними, для эффекта закатив глаза.
― Именно это и произошло.
― Фу, ― простонали они.
― Как я уже сказала, я в гребаной ловушке.
― Ты выглядишь счастливее, ― сказала Вера, улыбаясь, словно гордая мамаша.
― Так и есть.
Даже если все было не идеально, я, по крайней мере, была свободна от Боди.
Входная дверь открылась, и мы с Верой в унисон застонали от восхитительного запаха китайской кухни, который исходил оттуда.
― Думаю, мне пора идти. Паркер скоро встанет, ― сказала Нова, пошевелив бровями.
― Шаловливая Нова, ― пропела я по-кошачьи. ― Пока ты будешь заботиться о Паркере, я позабочусь о пухлой, аппетитной малышке.
Нова надулась.
― Поцелуй ее за тетю Нову.
― Хорошо, поцелуй Паркера от меня.
Мы рассмеялись, завершили звонок, и я помчалась к двери, чтобы утопить свои переживания в корчащемся клубке радости, который Вера, очевидно, сотворила сама, поскольку Нико был слишком зловещим существом, чтобы создать что-то настолько совершенное.
― Привет, моя милая маленькая Камила. Позволь забрать тебя у злобного старого папочки.
Нико искоса взглянул на меня, здороваясь со своей женой.
― Надеюсь, девичий разговор прошел хорошо. И все кончено.
― Ты многое пропустил, ― сказала Вера. ― Это был щекотливый разговор о том, что брак ― это ловушка.
Он поджал губы и, прищурившись, изучал свою жену.
― Надеюсь, счастливая для тебя.
― Лучшая. Я бы позволила тебе ловить меня снова и снова.
Наблюдая за ними, я почти задалась вопросом, хорошо ли быть пойманной в ловушку Остином. Но потом вспомнила, как мама вытаскивала нас из ада, и поняла, что это риск, на который я не могла пойти.
Наобнимавшись с малышкой, я, наконец, отправилась домой, чувствуя себя лучше из-за своего плана. Он не был идеальным, но, возможно, это поможет нам с Остином спасти дружбу. Я так увлеклась размышлениями о том, как сохранить Остина в качестве друга, что не заметила мужчину, стоявшего у моей двери, пока его темная тень не нависла надо мной.
Я отшатнулась, мое сердце подпрыгнуло к горлу, когда я посмотрела в холодные голубые глаза, остекленевшие от слишком большого количества выпитого.
― Что ты здесь делаешь, Боди? ― я пыталась говорить раздраженно, но от шока у меня перехватило дыхание.
― Я знал, что между вами что-то большее, ― усмехнулся он.
На кончике моего языка вертелось желание поправить его, но это было не его дело.
― Отвали, Боди. У тебя нет права находиться здесь.
Я двинулась отпереть дверь, пытаясь скрыть отчаянное желание попасть внутрь, как вдруг грубая рука схватила меня за плечо и развернула спиной к двери. Он возвышался надо мной, но я отказалась опустить подбородок и отвернуться.
― Я имею полное право быть здесь, ― выдавил он сквозь стиснутые челюсти. ― Целый гребаный год я провел с тобой. Ради чего? Чтобы быть брошенным из-за какого-то дурацкого спора? Я так, бл*дь, не думаю.
― Чушь собачья, ― прошипела я в ответ. ― Ты жестокий мудак, который получает удовольствие от того, что причиняет мне боль.
― Я никогда не причинял тебе боль, ― отрицал он, словно я была сумасшедшей.
Перед глазами у меня все заволокло красной дымкой, и голова закружилась. Ярость такой сильной, какой я никогда раньше не испытывала, поглотила меня, и я сжала кулаки, боясь, что разорву его гребаное лицо, если дам себе волю.
― У меня остались синяки с прошлой недели. Последний год я пропускала мероприятия, чтобы скрыть их. Я потратила последний год, совершенствуясь в прикрытии тех мест, где ты «сжал слишком сильно» или «случайно толкнул меня». Не смей притворяться, что ты кто угодно, только не коварный слабак, которому нужно издеваться над женщинами, чтобы чувствовать себя лучше.
Он оскалился и поднял руку. Я вздрогнула, не успев остановиться, и затаила дыхание, только чтобы вскрикнуть, когда его кулак столкнулся с дверью рядом с моей головой. Я ожидала, что кто-нибудь выйдет и проверит что за шум ― так было раньше. Только на этот раз я бы не стала лгать и притворяться, что мы любовники, которые в порыве страсти прижались к двери, чтобы не допустить сплетен в газетах. Нет, на этот раз я брошу Боди под автобус.
― Дело не во мне, ― процедил он в нескольких сантиметрах от моего лица. ― Дело в твоем сучьем поведении и в твоем гребаном рте. Возможно, это нравится Остину. А может, он просто трахает тебя своим маленьким членом, чтобы заставить заткнуться. Ты всегда сосала мой член, словно грязная потаскушка.
― Отъ*бись.
Он сердито посмотрел на меня, но я не сдавалась.
― Это должен был быть я.
― Это никогда не был ты. А теперь отвали от меня, пока я не позвонила мужу. А как только он тебя отлупит, я вызову полицию.
Время остановилось, и я считала секунды, пока, наконец, он не отступил с рычанием.
― Я, бл*дь, с тобой еще не закончил.
Я смотрела ему вслед, пока он не скрылся за дверями лифта. Только когда поняла, что он ушел, трясущимися руками отперла дверь и вошла внутрь. Как только повернула замки, бросила сумки и встала посреди гостиной, делая глубокие вдохи снова и снова. Адреналин улетучился, оставив меня напряженной и дрожащей. Я распустила хвост и вонзила ногти в волосы, снимая напряжение.
Вскоре все замедлилось, и вместо краха, который обычно мучил меня после расставания с Боди, эйфория и радость захлестнули меня. Я улыбнулась, гордясь собой за то, что смогла выстоять, ― я была сильной женщиной. Я улыбнулась, потому что поняла, ― Боди не лишил меня силы ― он не победил.
Я прокрутила в голове слова, которыми резанула его, как ножом, словно пересматривала любимую часть фильма. С каждый разом было все лучше и лучше, особенно одна часть.
Та часть, когда я назвала Остина своим мужем, и не возненавидела то, как это звучит.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Остин
Никто из нас не пошевелился, чтобы выйти из машины. Мы оба сидели в тишине, как и всю дорогу сюда, и смотрели на белый особняк на берегу моря. Другие машины выстроились вдоль подъездной дорожки, и я знал, что как только мы переступим порог этого дома,
