Снова потеряв надежду и чувствуя в сердце острую боль, Мишель могла думать только о своей обиде.
— То же самое, что мы делали до сих пор. Каждый пойдет своей дорогой после того, как дело Джона Акана будет закрыто, — резко проговорила она, положив конец дальнейшим разговорам.
Мишель с трудом удалось заснуть, и вскоре ее разбудил слабый луч солнца, проникший в комнату через щель в занавесках. Кровать Конрада, аккуратно заправленная тонким покрывалом, пустовала. Его джинсы, рубашка и сапоги тоже исчезли.
Мишель заглянула в душ, но и там его не было. Она решила, что он уехал и оставил ее здесь одну. Молодая женщина в панике бросилась к окну, отодвинула в сторону занавеску и облегченно перевела дыхание, когда увидела Конрада около пикапа. Заметив ее в окне, он показал жестом, что сейчас придет.
Мишель быстро оделась и даже почти закончила макияж, когда Конрад вошел в комнату. Она посмотрела на его отражение в зеркале орлиные черты лица, прямые темные волосы до плеч, пронзительно-голубые глаза — и подумала, какой он все-таки красивый. Несмотря на то что сердце Мишель разрывалось от его предательства, интуиция говорила ей о том, что он глубоко порядочный, хороший человек.
Могла ли она так ошибаться в нем? Подумав немного, Мишель решила, что нет, не могла. Если она поверит, что Конрад не брал денег, то ее отец автоматически превращается в лгуна. А Томас Блейк — она это хорошо знала — не был способен на обман.
Мишель была рада, что Конрад не пошутил насчет того, что она рисует на лице маску войны, как не раз делал в прошлом. Или не сказал своим сексуальным баритоном, как очаровательно она выглядит. Он просто внимательно посмотрел ей в лицо, словно пытался понять, что она имела в виду, когда требовала от него признаться «во всем».
Не сумев найти ключ к разгадке, он сказал ровным голосом:
— Если ты готова, я отвезу тебя к твоей машине. Меня ждут дела.
Он поймал ее на слове — согласился, что ничего исправить нельзя, — и теперь все свое внимание направил на работу. Мишель даже показалось, что он торопится избавиться от нее. Хотя она сама фактически отвергла его прошлой ночью, изменившееся поведение Конрада сильно расстроило ее.
Я не хочу, чтобы между нами все так закончилось, призналась она себе, чувствуя, что ее охватывает беспокойство. Она схватила свою сумку и вышла из комнаты вслед за Конрадом. Но что делать, я не знаю. Если я спрошу его о деньгах и он будет все отрицать, к чему это приведет? Мне придется выбирать между ним и отцом. Несмотря на то что отец фактически подкупил Конрада, он оставался для Мишель самым честным человеком из всех, кого она знала.
Они молчали всю дорогу, пока Конрад вез ее к супермаркету, у которого Мишель оставила свою машину. Не выдержав гнетущей тишины, Конрад включил радио.
Скоро, Мишель показалось, что слишком скоро, они добрались до торгового центра.
— Ну вот и все, — сказал Конрад, когда Мишель взяла сумку и открыла дверцу, чтобы выйти из пикапа. — Увидимся в суде.
Она кивнула.
— До свидания.
Он подождал, пока она заведет двигатель своего автомобиля, после чего развернулся и уехал. Мишель направилась в Кингстон, на сердце у нее было тяжело. Она подумала, что Конрад, возможно, узнал о новом свидетеле, но по какой-то причине решил не говорить ей об этом. Однако они с отцом все равно скоро узнают о нем благодаря существующим правилам представления обеими сторонами собранных доказательств.
Поговорив накануне с мальчишками, подтвердившими слова Джона Акана, Мишель уже не сомневалась, что Генри Пауэл арестовал невиновного человека. В отличие от своего брата Колина Джон не был ни алкоголиком, ни умственно отсталым. Хотя мальчишки не могли назвать точное время, в которое они разговаривали с Джоном, его показания уже начали приобретать более четкий и достоверный характер.
Мишель была рада за Джона, Терезу и их маленького сына — для них в конце темного тоннеля уже мелькнул луч надежды. Но Джон все еще оставался в тюрьме, так как против него действовали косвенные улики — драка с Тимом и кровь на танцевальном костюме.
Мы должны найти настоящего убийцу, подумала Мишель и тут же поправила себя. В этом деле уже не может быть слова «мы». Конрад должен найти убийцу. Или я должна. Благодаря разговору, который произошел между нами в обшарпанном номере мотеля и который вбил последний гвоздь в гроб нашей любви, мы уже никогда не будем командой в любом смысле этого слова. Мне придется собрать всю свою волю в кулак, чтобы заставить себя поверить в это, смириться с тем, что я уже никогда не почувствую вкуса его губ на своих губах, и начать думать о своем будущем.
Мишель приближалась к повороту, откуда начиналась дорога, ведущая к дому Конрада. Она вдруг поняла, что абсолютно точно знает, куда он поехал, расставшись с ней у супермаркета. Он торопился к своей бабушке Саре Мудрая Сова, которая жила на краю скалистого плато.
Мишель, хотя и приняла душ в мотеле, чувствовала себя неудобно в одежде, которую не меняла целые сутки. И волосы у нее от пыльной дороги снова стали грязными. Здравый смысл подсказывал, что даже если она будет настолько глупа, что последует за Конрадом к его бабушке, то перед этим ей все же следует заехать домой и переодеться. Кроме того, у Мишель мелькнула слабая надежда, что к тому времени, когда она доедет до Кингстона, у нее пропадет желание совершить этот донкихотский поступок.
Конрад съехал с автострады на пыльную проселочную дорогу, в конце которой стояла хижина его бабушки. Он родился и вырос в этой части резервации, с ее тощими, каменистыми пастбищами и большим оврагом, поросшим кустарником и низкорослыми деревьями, по дну которого текла неглубокая речушка.
Старая индианка стояла у входа в свое жилище и смотрела на приближающийся автомобиль. Она словно знала о том, что внук приедет, и рассчитала время его появления до секунды.
Конрад заглушил мотор и вылез из машины.
— Бабушка… — только и сказал он.
Его не удивило, что Сара сразу поняла, как мрачно у него на душе.
— Это все Мишель, да? — спросила старая индианка. — Я слышала, она в Кингстоне.
Конрад беспомощно кивнул.
— Она развелась, но ко мне не хочет вернуться. Я не знаю, что мне делать.
— Заходи, — пригласила Сара своим мягким успокаивающим голосом и положила морщинистую руку на мускулистое плечо внука. — Поговорим.
Конрад сел на одеяло, которое было таким старым, что его некогда яркая расцветка почти сливалась с земляным полом, и стал изливать бабушке душу.
Он пытается спасти от тюрьмы своего клиента, которого считает невиновным. Настоящего убийцу пока не удалось найти, поэтому он пытается хотя бы добыть доказательства, которые помогли бы полностью оправдать его подзащитного.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
