– Это – музыка! – серьёзно ответил папа.
– Я хочу ещё! – потребовал Алёша.
И полифон заиграл опять.
А ещё через три дня папа впервые повёл Алёшу в филармонию. Правда, Алёша поначалу поупирался, как обычно, но скорее так, по привычке. На самом деле уже и самому было любопытно, хотелось услышать настоящую музыку. Так ему папа обещал.
Ту же музыку, что была на металлических дисках, которые прилагались к полифону (а всего их оказалось одиннадцать!), Алёша уже по много раз прослушал, почти что наизусть выучил.
В филармонии Алёша с интересом разглядывал старинный концертный зал, в который они попали. Всё ему тут было в диковинку – лепнина по стенам, колонны, античные статуи в нишах, стулья, обитые тёмно-красным бархатом.
– Не вертись! – сказал папа. – Скоро начнётся. Посиди, я за программкой схожу.
Программки продавала строгая седая женщина в тёмно-синем костюме с золотыми пуговицами. Напомнила Алёше их школьного завуча, Эльвиру Константиновну. Эльвира Константиновна тоже вполне могла бы продавать программки, у неё бы хорошо получалось.
Пока папа ходил, Алёша успел рассмотреть других зрителей, которые постепенно рассаживались вокруг.
Он обратил внимание на старика и старушку на соседнем ряду, на полную даму с сыном. Мальчик был младше Алёши года на два-три. На шее у него был повязан бант, как у девчонки.
Алёша презрительно усмехнулся. Бывают же балбесы! Лично он никогда бы бант не повязал!
Ещё он заметил молодого человека, почти юношу, с длинными волосами, который всё время куда-то поглядывал горящими глазами, нагибаясь при этом то в одну, то в другую сторону. Алёша проследил за его взглядом и догадался, что длинноволосый смотрит на девушку, сидевшую впереди, в трёх рядах от него. Девушку эту загораживал от молодого человека высокий, с помятым лицом мужчина средних лет.
Он периодически наклонялся к сидевшей рядом женщине, видимо жене, и тем самым заставлял длинноволосого изгибаться, чтобы не потерять девушку из виду. К тому же у жены этого высокого на голове была сооружена какая-то сложная причёс ка, тоже закрывавшая молодому человеку вид на интересовавшую его девушку. В общем, смехота, да и только!
А одета жена с причёской была в какое-то смешное дурацкое платье в голубой цветочек и с рюшечками. При этом поглядывала она по сторонам так гордо, как директриса Калерия Семёновна на торжественной линейке.
Ещё Алёша обратил внимание, что у колонны сел молодой мужчина с маленькой бородкой и в тёмных очках. Зачем ему тёмные очки в помещении, непонятно. И вообще, вид у него был какой-то подозрительный, таинственный. Может, он шпион, выслеживает кого-то. Или преступник, поджидающий жертву. А может, наоборот, принц из какой-нибудь восточной страны.
В общем, додумать это Алёша как следует не успел, потому что папа вернулся.
К тому же на пустой сцене наконец появились музыканты. Чинно так вышли, расселись, начали настраивать инструменты. Музыкантов оказалось трое. Один совсем молодой, другой средних лет и старый. Молодой был очень худой и какой-то нервный, Алёша это сразу заметил.
Зато старый седой музыкант, наоборот, совершенно спокоен. Вид у него величавый, как на порт ретах писателей-классиков, которые висят в кабинете литературы.
И похоже, что он среди них троих был главный. Во всяком случае, молодой и второй, средних лет, всё на него поглядывали.
И вообще кого-то они все втроём напоминали, только Алёша не мог вспомнить кого именно.
Но вот седой поднял смычок, и это оказался какой-то знак, потому что двое других тут же прекратили мучать свои инструменты, в смысле настраивать. И слава богу, а то уже уши начали болеть от этих звуков ужасных!
Зал тут же перестал шуметь, стало очень тихо.
И вдруг впереди Алёши кто-то, кажется девчонка какая-то, выронил номерок. И он прямо с грохотом покатился по полу.
Алёша хмыкнул, а папа неодобрительно покачал головой.
Пока номерок поднимали, на сцене непонятно откуда появилась девушка. Причём без всяких инструментов. Тоненькая, очень молоденькая, в белом платье. Встала зачем-то рядом с музыкантами.
И снова седой подал знак, взмахнул смычком, и зазвучала музыка.
А ещё через несколько секунд Алёша забыл обо всём на свете. Он просто провалился в эту музыку, которая с каждым мгновением становилась всё фантастичней, всё совершенней!
В какой-то удивительный момент к трио звучащих инструментов присоединился четвёртый – чис тый, высокий женский голос. Это запела та самая молодая тонкая девушка.
Алёша внезапно понял, кого напоминают ему музыканты – Троицу на картинке в альбоме, который показывал ему папа.
Всё сильней звучал голос певицы, всё пронзительней играла музыка, и Алёша с изумлением увидел, как что-то в зале начало постепенно меняться.
Старик и старушка, сидевшие неподалёку от него, вдруг оказались одеты в какие-то старинные костюмы – кажется, девятнадцатого века.
А молодой человек с горящими глазами неожиданно оказался сидящим рядом с той девушкой, на которую он всё время поглядывал. Причём удивительно, что сидели они теперь на барьере ложи, весело болтая и свесив ноги вниз.
Алёша поднял глаза наверх и с замиранием сердца увидел, что прямо на него падает гигантская люстра, висевшая под потолком.
Она упала на него один раз, потом второй, третий, останавливаясь буквально в сантиметре от его широко расширенных глаз.
А потом вдруг Алёша оказался внутри этой люстры и тут же взмыл с нею под потолок.
Он сидел теперь в самом центре бесчисленных разноцветных огоньков, невероятно веселивших его, и с интересом посматривал вниз, на зал.
Увидел папу, который в отчаянии простирал к нему руки.
И ещё увидел, как молодой человек таинственного вида решительным жестом снял тёмные очки, привстал, потянулся и вдруг… полетел. В парящем полёте он понёсся над залом, мимо пары, сидящей на бортике ложи, мимо Алёши, который приветственно помахал ему из своей люстры.
Алёша обратил внимание, что большинство слушателей, заворожённые музыкой, не обращали никакого внимания на то, что творится вокруг. И только одна пара – тот самый высокий мужчина и его жена в нелепом платье – беспрестанно оглядывались по сторонам, недоумённо задирали головы вверх, показывали пальцами то на Алёшу в люстре, то на летающего молодого человека.
Тем временем музыка продолжала развиваться, в какой-то момент она достигла пика, и Алёша заметил, что с самим залом начало происходить что-то невероятное. По стенам побежали трещины, и оттуда стали появляться и расцветать цветы. Колонны оказались увиты душистым плющом, а ещё через мгновение зал стал полностью утопать в цветах.
Алёша внезапно почувствовал, что люстра начала раскачиваться. Он покрепче ухватился за рожки с ярко горящими лампочками на концах, и очень вовремя, потому что весь зал под ним стал колебаться, качаться и вдруг, сорвавшись с места, унёсся куда-то очень высоко, вдаль, в бескрайнее звёздное пространство космоса…
Алёша сжался в комок внутри своей люстры, чувствуя, как освещённый изнутри зал несётся в космической темноте по Млечному Пути мимо созведия Гончих Псов и созвездия Стрельца…
Зал мчался прямо к ослепительной звезде, свет которой становился всё ярче и ярче, проникал всюду. Мириады крохотных звёздочек посыпались со всех сторон.
Алёша крепко зажмурил глаза от нестерпимого света и вдруг услышал, что музыка стихает.
Он открыл глаза. Зал под ним, завершая свой фантастический полёт, плавно вернулся на место. Люстра опустилась, возвращая Алёшу на его кресло, и снова взмыла вверх, под потолок.
Но Алёша видел, что ещё вспыхивали в ней и рассыпались по стенам яркие звёздочки космоса.
Они падали на головы слушателей, сияли на их плечах и коленях.
Кончилась музыка. Перестали играть музыканты. Замолчала, согнувшись в поклоне, тонкая юная певица.
Зал обрёл прежний вид, и все вернулись на свои места.
Но – странное дело! – Алёша заметил, что на слушателях по-прежнему остались какие-то детали только что произошедшего с ними превращения.
Так, на спине молодого человека, снова нацепившего тёмные очки, торчали маленькие крылышки. А девушка и юноша хоть и не сидели больше на барьере ложи, но всё равно каким-то образом оказались рядом.
На голове старика остался цилиндр, а старушка по-прежнему сжимала в руке роскошный веер из страусиных перьев.
Да и на рукаве самого Алёши всё ещё играли и мигали разноцветные огоньки, оставшиеся от его пребывания в люстре.
Папа взял его за руку, крепко сжал её, и Алёша увидел, как огоньки перебежали и на папину руку.
Посмотрев по сторонам повнимательней, он обнаружил, что космические звёздочки всё ещё горят в глазах слушателей, многие из которых сжимали в руках цветы.
