- Димка, а ты собираешься дожить до двухтысячного? - улыбнулся Борис.
- А запросто! Кто сказал, что мы теперь не долгожители?
- С такими пьянками цирроз печени гарантирован через два года, - морщась, вставил Ильич. - Кстати, почему вы все время говорите, что России придет конец?
Услышав знакомые интонации, Дима коротко взглянул на Федотова.
- Ильич, ну ты опять, как маленький! - нудным голосом заговорил Зверев. - Да никуда Россия не денется. Посуди сам. Монголия же не исчезает, и Россия не исчезнет. Сократится до Московии с Ямалом, и все дела. Ты скажи, Ильич, ну зачем мне жить в северной Монголии? Да ну ее на хрен.
- Дмитрий Павлович, а зачем России быть сверхдержавой, кому это надо? - не слушая, привычно затараторил Ильич. - Поверьте, я действительно не понимаю, чем хуже быть Финляндией с нефтью. Почему нам не стать мирной страной, никому не угрожать, никого не пугать...
Вова вдруг замер. Недоуменно оглянулся, будто впервые увидел, где он находится. Нависшая тишина была совсем не та, что наступила минутой раньше. Федотов с Димой понимали, что они сами спровоцировали Ильича. Им бы разыгрывать этот спектакль дальше, но бред, выкинутый подсознанием Доцента, основательно вывел их из равновесия. Борису вдруг отчаянно захотелось залепить оплеуху этому перезревшему общечеловеку. Реакция Психолога была иной. Его тоже шокировала нелепость услышанного, но одновременно Дима увидел 'своего' пациента. Звереву стало любопытно, а возможно ли изменить мировоззрение этого странного типа.
На мгновенье у всех троих возникло ощущение, что они обмениваются мыслями:
- Вова, ты о чем?
- Да сам не знаю, как-то так само получилось.
- Ты хоть понимаешь, что ты сейчас сморозил?
- Понимаю, понимаю, но это же само.
- И что нам теперь делать?
- Извините, пожалуйста, извините, ах, как же мне плохо, зачем все так случилось.
Мишенин сидел бледный. В нем боролись стыд и отчаянье, во всю мощь возникло желание все вернуть вспять, оказаться тем чистым и светлым, каким он сам себя видел.
- Степаныч, этот долбоклюй нас точно погубит, - констатировал Зверев.
- М-да, совсем наш миротворец сбрендил. На нас джапы навалились. Чуть позже фрицы полезут, а этот щегол все щечки подставляет. Ну, точно бедный Йорик, жертва пьяного аборта. Вова, у тебя связь времен давно порвалась?
- Степаныч, а может, его ... того? - зловещим голосом перебил Бориса Зверев, отчего Мишенин побледнел еще больше. - Давай наше идеологическое оружие зашлем к дойчам. Он их так замутит, что фрицы навек воевать разучатся. Опять же и Вовина мечта сбудется, он Россию от потрясений убережет.
- Вова, Вова, ну что нам с тобой делать? Что замолчал-то? Как ахинею нести, так хлебом не корми, - произнес Борис.
- Борис Степаныч, Дима, ну не знаю я, как это вырвалось. Не прав я, но понимаете, мне показалось, что я дома, а там...
В своем мире переселенцы всерьез не задумывались о прошлом столетней давности. Как и всяким обывателям XXI века им казалось, что в прошлом жили какие-то другие люди. Между ними бродили силы, классы и прочая дребедень. Эта мысль вдалбливалась в головы обывателю и коммунистами, и демократами. В реальности они увидели иное - вокруг были те же самые русские люди, с теми же тараканами в головах. Из этого времени отчетливо просматривалось единство и времени, и культуры. Во всех самых мелких деталях виделась непрерывность самой истории. Отсюда мишенинское '...а там....' вызвала у Федотова неконтролируемый взрыв ярости:
- Что там, что там? - взревел Федотов. - Там все иначе? Вова! Странами правят лидеры, а лидерам нужен успех! Любой ценой! Вспомни, сука, что осталось от нашей страны, когда такие долбаные миротворцы обожрались своих демократических мухоморов! Какой ты хе..ни нанюхался и нам тут втираешь?!. Что ты перед нами актерствуешь?
Зверев давно наблюдал баталии между 'старичками'. Иногда это его забавляло, но сейчас этот базар ему не пошел:
- Старый, а самому-то не надоело выдрючиваться? Этот мозгоклюй только перед тобой дуриком скачет, а на зоне он и года не протянет. Вылечился наш Вова.
Реплика прозвучала с толикой презрения к скандалистам и неприкрытой угрозой в адрес Мишенина.
Федотов, увидев себя со стороны. Замер. Зрелище было неприглядное - он постоянно велся на мишенинские взбрыки.
Мишенину показалось, что он с разбегу налетел на стену. Растерянно озираясь, замер, осознавая - мир изменился. До этого момента он гнал от себя мысль о соучастии в ограблении, но сейчас ему напомнили. От того, как это было сделано, в душе разверзлась бездна. Бледное лицо приобрело утренний синюшный оттенок.
Как ни странно, но угроза принесла не только горечь, но и облегчение. Еще вчера он разрывался между долгом донести в охранное отделение на предстоящие покушения и увещеваниями друзей. Вчера его сдерживало опасение, что придется доказывать свою непричастность к подполью. В такие мгновенья липкий страх заливал душу, унижал. Теперь все кончилось. Обращение в полицию автоматически приводило на каторгу.
- Ну и правильно, - неожиданно для себя успокоился Борис. - Дмитрий Павлович, давай о деле. Третий день я терять не собираюсь.
Борис, закуривая, демонстративно повернулся к Звереву.
- Степаныч, пойдем на улицу, нечего здесь дымить, - сморщился от табачной вони морпех. - И ты иди, жертва сталинских застенков, нечего дуться. Да инструмент в сенях захвати. Так, всем внимание! Сейчас колкой дров все дружно восстанавливают душевное равновесие!
Глядя с крыльца на лихо орудующего колуном Доцента, Дмитрий удовлетворенно заметил:
- Смотри, Степаныч, а Доцент наш человеком становится.
- Не знаю, - скорее по инерции возразил Федотов. - Не верится. Зацепи ты его завтра, он опять завопит о батюшке-царе.
- Завтра завопит, но потише. А послезавтра промолчит.
- Промолчит, этот, как же.
- Промолчит, промолчит. Ему бы еще местного революционера подсунуть.
- Дима, экспериментатор хренов, - ужаснулся Федотов, представив баталии двух 'Доцентов'. - Побойся Бога. Убьют же друг друга.
- Не убьют, - загадочно улыбнулся Зверев. - С другой стороны, если убьют, так нам же проще. Cтепаныч, давай, пока светло, расколем по десятку чурок. Эй, Доцент, смена власти, жезл-то отдай, все чурбаки изведешь.
Оставив в сенях колун, Борис обхватил руками самовар.
- Интересный агрегат. И кипяток всегда в наличии, и руки погреть можно.
Его не покидала мысль о предложении тормознуться с выездом на запад. Резоны были. Мчаться за океан без основательной подготовки было недальновидно. Зато был смысл здесь заготовить портфель технических тем, коими следовало бы заняться. В России это было не в пример проще. Вникать в технический мир Борис предполагал пару месяцев. За это же время надо было приобрести надежные документы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
