Рыжая попыталась что-то возразить, мол «в смысле не ожидала найти людей в хуторе?», но получила лишь эксклюзивную порцию рыданий и соплей на свой воротник. У фиолетовой мастерски выходило выпячивать свою трусость и беспомощность, одновременно превознося бравый вид троицы «розанов». Мол, они настолько крутые да опытные, что ее едва кондрашка не хватила, вот она и начала кулачками размахивать.
Авантюристы стыдливо переглядывались, явно чувствуя вину за свои «поспешные выводы». Убедительное исполнение роли «загнанной бедняжки», даже меня заставило ощутить укол жалости. Ее безудержные рыдания разрывали сердца на части. У авантюристов — от жалости, у меня — от ужаса.
То, с какой легкостью она переменила отношение окружающих к себе пугало почище демона в дорогом борделе. И самое хреновое — я не чувствую никакого колдовства. Ни шепотков в голове, ни «левых» мыслей, ни апатии, ни подозрительного блеска ее глаз — вообще нихрена. А ведь ту ведьму с пауками я почти сразу раскусил...
И остальные ведут себя вполне естественно, искренне утешая разрыдавшуюся «бедняжку». Ни заторможенности в движениях, ни пустоты в глазах...
— Вы че, дебилы?! Вы че исполняете?! Чудилы гороховые, — она только что сумпурня голыми руками порвала!
Цокнув языком, блондин, не прекращая гладить фиолетовую головку, нехотя взглянул на меня:
— Даже скудоумному наемнику должно быть известно, что перед лицом смерти человек способен превзойти собственные пределы...
— Дикарь необразованный. — кивнула ушастая, отпаивая Киару из фляги с чем-то алкогольным.
«Бедняжка» настолько разревелась, что у нее аж икота началась.
Чуть успокоившись и усевшись на груду поленьев с меховым плащом, заботливо предоставленным блондином, девица тихим голоском поведала свою грустную историю. Мол, каким ее папка был офигенным авантюристом, и как она мечтала пойти по его стопам. Правда, отца своего она никогда в глаза не видывала, ибо росла матерью, которая работала официанткой в портовом кабаке. Но это не мешало девочке слушать рассказы родительницы, о ее героическом папке, погрязшем в бесконечных командировках и ни разу не появившимся в доме.
Короче, местный аналог «летчика-испытателя» или «вечного полярника».
«Розаны» лишь многозначительно переглядывались да томно вздыхали, не решаясь ничего сказать «наивной сиротке», оставшейся без матери.
Конец истории, об одинокой милашке, которая так мечтала вступить в гильдию, что отважилась отправиться в одиночку в зимний лес — был достоин киноленты. Под сопровождение аккомпанемента из носового платка Гены, фиолетовая балаболка во всех красках пересказала свой ужас и отчаяние, которые она испытала с того момента, как заблудилась.
Теперь понятно, почему Эмбер ее за «актриску» приняла, когда увидела за моим столиком. Замполит нервно курит в сторонке, блин... Я бы даже в ладоши похлопал, да рукоять меча мешает.
Рассказывать авантюристам о своих подозрениях бессмысленно — они с куда большей охотой поверят заблудившейся красавице, чем невоспитанному наемнику, чудом получившим титул. Нужно выкручиваться как-то иначе...
— Ладно, это все очень круто, но где твое оружие? Припасы? Мешок?
Девушка раздосадовано закусила губу и опустила глаза:
— Как я и сказала, чудовища застали меня врасплох... Все осталось в лагере, а я даже не уверена в какой он стороне...
— Хутор как нашла?!
— По следам...
— А одежда? Ты хочешь сказать, что ты по лесу в этой куртенке расхаживаешь?
— Все осталось в палатке...
Ладно, придется в лоб.
— Ты кого наколоть-то вздумала? Ты сумпурня голыми руками порвала!
— Он угодил в капкан, а я так перепугалась, что сама не знаю, что на меня нашло...
— Спорим, я сейчас схожу и не увижу никакого капкана?! Дебилы полоумные, вы совсем нихрена не вдупляете? Да она вас как детей нае...
— Довольно! — под одобрительные реплики напарниц, блондин встал между мной и шмыгающей носом Киарой. — Я не позволю дальше грубить и угрожать мечом несчастной девушке! Ты лишь пытаешься оправдать собственную трусость!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Чего?
— То самое! — вклинилась ушастая. — Пока Калеб заряжал арбалет, чтобы уберечь бедняжку от сумпурня, ты уже намеревался смыться, перепугавшись как мальчишка! Тоже мне, «сир»...
Чего-чего он там заряжал? Да он же ее пристрелить собирался! Только, само-собой, хрена лысого кто это признает... Вот же козлы напыщенные!
Парень понял, что я не собираюсь отступать и медленно потянулся к рукояти собственного меча. Почуяв неладное, обе его напарницы отвлеклись от сникшей Киары и начали заходить ко мне со сторон.
Один лишь Гена нифига не вдуплял, нервно теребя ножны и вглядываясь куда-то в лес.
Накалившаяся обстановка сперва смешалась с обеспокоенным «сирканьем» оруженосца, затем с испуганным аханьем «куриц», пока наконец не взорвалась пронзительным воем. Минуя тело разорванного в клочья собрата, из леса стремительно высыпали неестественно крупные фигуры.
Высокий рост, могучее телосложение и густой мех заставили отложить очистку человеческого генофонда от преступной тупости, и вернутся к банальному выживанию:
— В две шеренги!!! Построение в две шеренги!
— Что?!
Чертовы дружинники — к хорошему быстро привыкаешь.
— В две линии, мать твою! Девок во вторую! За спину их прячь, кому сказано?! — бесцеремонно ухватив ушастую за серый хвост, я затолкал ее в тыл.
— Я не об этом! С какого овса ты раскомандовался?! — в отличие от послушного Гены и не особо протестующих напарниц, блондин буквально воспылал праведным гневом.
Однако, оценив скорость задорно воющих и пускающих пар из ноздрей тварей, парень сплюнул и послушно занял место перед Киарой — ни на секунду не выходя из амплуа «девушки в беде», она мелко дрожала во второй шеренге, моля своих «благородных спасителей» быть осторожными.
Вот же жопа фиолетовая... Ладно, пес с ней. Потом ей башку срублю, не до того сейчас.
Я, конечно, не охотник и такой себе авантюрист, но с сумпурнями уже успел не раз поручкаться. В конце-концов, главный бич любого слабозаселенного региона с глухими лесами и высокими горами.
Могучее телосложение, густой мех, собачья голова... С виду, — чисто оборотни из голливудских фильмов. Вот только оборотней у местных не бывает, а человекоподобных волков — сколько хочешь.
Перемежая бег на двух ногах с обезьяноподобным, двухметровые комки меха остановились на расстояния вытянутого копья. Брызжа слюной и жадно заглядывая нам за спины они задорно подвывали друг дружке, поигрывая короткими хвостами. Женская половина нашего сборного отряда самоубийц волновала их куда больше нацеленного в голову арбалета или пары мечей.
Походу, это самцы, решившие попытать удачи за пределами своей «стаи». Молодые, неопытные и, судя по тому, с какой жадностью они смотрят на нервничающих девок, — сексуально неудовлетворенные... С самками у этих уродов всегда беда, ибо всех мохнатых баб себе вожаки да их приближенные забирают. Вот и приходится «щенкам» извращаться и искать приключения на половые органы. Нас-то, мужиков, они просто убьют и сожрут, а вот девок...
Может они и гребанные мутанты с собачьими головами и лапами вместо рук, но человеческими женщинами не брезгуют. По понятным биологическим причинам давать потомство люди и сумпурни не способны, но пытаться никто не запрещает.
Глухо порычав друг на друга, дюжина «волчат» начала осторожно нарезать круги, вокруг нашего рваного построения, выбирая удобный момент для нападения.
Разум — самое опасное в этих мохнатых уродах. Несмотря на дикость и неспособность к человеческой речи, сумпурни не сильно тупее людей. Даже кое-каким оружием или броней пользоваться могут. Если украдут, конечно. Сами-то они нихрена соорудить неспособны, ибо у них лапки...
Поглядев за плечо блондина, я заметил, что Киара едва ли не пищит от восторга. Притоптывая от нетерпения, она во все глаза следила за происходящим, будто находилась в театре за любимым представлением. Помогать она явно не собирается... Жаль, что остальные слишком заняты, чтобы заметить столь радикальные изменения в ее поведении.
