class="p">Рождение Сонечки
– Итак, друзья мои, – усмехнулась Наталья, – хотя никто из нас не рожал и как минимум один человек, – она лукаво взглянула на Мишу, – никогда этого делать не будет, вспоминаем все, что читали, видели в фильмах о родах. И делаем все дружно и быстро. Миша, ты с нами? Если что, говори, ты сможешь выйти, – но увидев возмущенный взгляд Миши, замолчала и подошла к Полине.
Все же Наталья переживала, как и все, и за повышенной разговорчивостью скрывалось ее волнение. Полина уже пришла в себя, но недоуменно оглядывалась:
– Что со мной?
– Ничего страшного, дорогая, сейчас рожать будем, ни о чем не беспокойся и делай все, что скажем, и все будет отлично, – голос Натальи тих и ласков, а Миша взял жену за руку и придал своему лицу все спокойствие, какое смог изобразить. Наталья улыбнулась одобрительно.
– Нам нужен человек для мелкой помощи, необходимо перестелить кровать, нужна горячая вода и много чистого белья. Зову Алесю? – это Варвара. Общий кивок подтверждает ее слова.
– А я принесу чемоданчик с лекарствами. И одежду всем нам переодеть, – и с этими словами она вышла из комнаты.
– Я помню, что женщина должна полусидеть с разведенными ногами. Миша, снимай с Полины все лишнее, оставь только рубашку, устраивай повыше, под ноги кладем подушки, – распоряжается Наталья.
Приготовив все это, они усадили женщину. Тут в дверь постучалась Алеся и спросила:
– Там какой-то барин стоит, говорит – лекарь, впускать? И повитуха пришла васинская, тоже просится сюда.
– Впускай обоих, – сказала Наталья, и в сторону Мише: – Следи за ними, если что не то, сразу выгоним.
Сначала вошла Марфа, лекарка-травница, жена бондаря Григория из Васино, поклонилась всем в пояс, подошла к Полине, покачала одобрительно головой, глядя на все приготовления, стала осматривать женщину, что-то ласково приговаривая. Затем зашел пан Янек, уже в чистой одежде и умытый. И сразу стал предъявлять претензии:
– Пан Михаил, так не можно, мужчине быть с роженицей. Вам надо уйти.
Но Миша так выразительно посмотрел на него, что он тут же стушевался.
Тут вошла Варвара с лечебным чемоданчиком и стопкой книг, а следом слуги несли целый ворох одежды и белья. Подойдя к Наталье, она тихо шепнула:
– Тут есть книги по родовспоможению! Эфир я принесла, маска готова, если надо, быстро все сделаем.
– Отлично! Как на заказ! Сейчас все переодеваемся, а вы садитесь и читайте, проверяйте этого лекаря, не нравится он мне что-то, – это Наталья в ответ шепчет.
Все накидывают на себя белые фартуки, закрывая одежду, повязывают косынки, Миша – как бандану, на пиратский лад.
– Барыня, – это уже Марфа, – ребенок на подходе, только Полина Ивановна слаба очень, тужится плохо, дитя задохнуться может!
– Так, Варвара Петровна, ищите средства стимуляции, быстро!
Тут и лекарь голос подал:
– Надо кровь пустить! Это я всегда делал! И я сейчас буду плод выдавливать.
– Это зачем еще? – охнули дамы в голос – они же прекрасно понимали, что в родах и так кровопотеря будет! И сразу попутная мысль – навыдавливает он у ребенка ДЦП, будет, как Димулька, в коляске всю жизнь сидеть! Нет, такая помощь не нужна. Но и обидеть не хочется.
– Пан Янек, вы пока сходите, попросите воды еще погреть, да Авдеича, старосту из Васино, поищите, пусть он травы Марфы принесет, он знает!
– Так, барыня, так! Мешает только! – шепчет Марфа. – Надо бы настойку из пастушьей сумки с крапивой сделать, где-то было у меня! – и она полезла в свои мешочки, которые, оказывается, были спрятаны в юбках.
А Варвара читает:
– Из лекарственных средств для вызывания стимуляции в родах рекомендуется папаверина гидрохлорид (ректальные свечи) или но-шпа (дроверин) – внутрь и внутримышечно. Из трав – настои и чаи из спорыньи, пастушьей сумки, крапивы, спорыша, плодов барбариса, они благоприятствуют вызыванию схваток… Все правильно Марфа говорит, неглупа мудрость народная.
– Отлично, где шприц, делаем укол но-шпы, для подстраховки Марфа заваривает травы.
Пока все отвлеклись, Варвара быстро сделала укол, да так ловко, что никто ничего и не понял.
Но Полина и сама решила им помочь – передохнув, видя внимание и помощь со всех сторон, она сначала слабо, потом все сильнее начала тужиться и кричать. Миша побледнел и сам вышел из комнаты, понимая, что он только отвлекает женщин.
А они все хором начали приговаривать, помогая женщине в самых последних усилиях:
– Еще, Полина, еще, совсем скоро ты увидишь свою малышку!
И вот все труды увенчались успехом – появилась сначала темноволосая головка, а затем и сам ребенок вышел полностью, требовательно и громко закричав!
Как все и ждали, это была девочка, вполне сформировавшаяся и крупная, очень похожая на свою бабушку, насколько это было видно по фото.
Полина, хоть и слабая после родов, лежала спокойно и расслабленно, счастливо улыбаясь. Услышав крик ребенка, в комнату влетел Миша и замер от счастья – он готов был задушить в своих объятьях и жену, и ребенка, но ему не дали – надо было приводить все в порядок, тем более и лекарь скребется – вот теперь ему можно зайти, только пусть руками никуда не лезет, а то инфекцию занесет – его услуги уже никому не были нужны.
И Варвара с Натальей понятливо переглянулись – предстояли еще одни роды, у Машеньки, тут уж они будут обходиться без всякой «панской помощи». Запелёнатую Софью Михайловну положили на грудь матери, и она сразу начала сосредоточенно сосать, сопя своим маленьким носиком. Наталья сделала знак, и все вышли потихоньку, оставив счастливых родителей наедине с дочерью. Жизнь продолжалась.
Глава 19
Дела хозяйские и вести из армии
Зашедший в зал через несколько часов с шумом и грохотом Денис Давыдов тут же остановился, пораженный идеалистической картиной, развернувшейся перед ним – на маленьком диванчике сидел Михаил, а к нему прижималась милая женщина, держащая на руках ребенка – прямо «Святое семейство»! За клавикордами сидели еще две не менее прелестные женщины – совсем молоденькая, на последних сроках беременности, насколько мог понять храбрый гусар, мечтательно посматривающая на семью, и женщина постарше, привлекающая зрелой красотой. Они тихонько наигрывали какую-то мелодию, в которой человек из будущего легко бы узнал мелодию «Спят усталые игрушки». В уголке скромно сидела благообразная женщина в возрасте, что-то вязавшая, и с любовью посматривала на всех.
Давыдов, храбрый гусар и отважный человек, вдруг остро позавидовал этой картинке – несмотря на весь свой бравый вид, он не был счастлив в личной жизни. Ему было уже около тридцати лет, и хотя
