– Вы собирались дать мне пощечину, мистрисс? – изумленно спросил он.
– Отпусти меня, – прошептала Джезмин. Но Фолкон только рассмеялся.
– Пощечинами от мужчины ничего не добьешься!
– Я ничего не хочу от тебя, – вскрикнула она.
– Странно. Минуту назад ты просила отвезти тебя в Сайренчестер к Эвизе. Что дашь за то, чтобы я согласился? – насмешливо подняв бровь, осведомился Фолкон.
– Что ты хочешь?
Девушка тяжело дышала от волнения, и де Берг зачарованно наблюдал, как поднимается и опускается ее соблазнительная грудь.
– Хочу запустить пальцы в твой горшочек с медом.
Джезмин охнула; Фолкон широко и удовлетворенно улыбнулся и, разжав пальцы, отпустил ее. Растирая болевшую руку, девушка отступила, не сводя с Фолкона недоверчивого взгляда.
– Скоро поймешь, что я не допущу непокорства, особенно в собственной жене.
– Ты бредишь, де Берг! Я еще не твоя жена.
– Никогда больше не смей говорить со мной таким тоном, мистрисс, мне это не нравится.
Слова ранили как удар кнута, и Джезмин поняла, что зашла слишком далеко. Она опустила глаза. Может, в самом деле послушаться совета Эстеллы и ласковыми словами добиться своего? В конце концов, сейчас важнее всего попасть в Сайренчестер.
– Милорд, – выдохнула она, кокетливо хлопая ресницами, – если вы все-таки получите известие, что Джон должен стать королем, отвезете меня к Эвизе?
Фолкон уже был готов согласиться, когда она слишком уж сладко проворковала:
– Я чувствую себя в полной безопасности под вашей охраной, милорд.
– Меня лестью не возьмешь, – взорвался Фолкон, – все это ведьмины штучки. Теперь, когда твой отец в Нормандии, у меня слишком много дел. А тебе лучше бы поучиться, как вести хозяйство. Все уверяют, что от тебя никакого толку. Неплохо бы взять несколько уроков у сестер!
Он устремился прочь из комнаты, довольный, что поставил на место маленькую плутовку. Но не учел характера Джезмин. Презрительная отповедь была подобна тяжелой пощечине. Как он посмел сравнивать ее с сестрами, да еще в таком тоне! Ну что ж, она ему покажет! Не останется здесь и часу! Если де Берг не желает проводить ее к Эвизе, она найдет кого-нибудь другого!
Подождав, пока Фолкон вернется в кузницу, Джезмин пошла в кладовую, к Эстелле.
– Бабушка, де Берг позволил мне навестить леди Эвизу в Сайренчестере, ведь она скоро будет королевой. Мои вещи собраны. Де Берг велел одному из своих людей сопровождать нас. Дорогая, ты была права. Несколько ласковых слов, и он растаял, как воск от огня! – солгала она и, поспешив на конюшню, начала оглядывать мужчин с таким же нескрываемым интересом, как и они ее. Вскоре Джезмин нашла свою жертву – молодого оруженосца лет шестнадцати, правда, длинноногого и мускулистого. Он служил ее отцу, а не де Бергу, что особенно устраивало Джезмин.
– Ах, ты, должно быть, и есть тот самый юноша, о котором упоминал милорд де Берг?– небрежно бросила она.
Паренек залился краской.
– Я, миледи?
– Именно ты. Как тебя зовут?
– Дэвид, миледи, – пролепетал он, боясь, что Джезмин заметит, как сильно бьется его сердце от близости к ней.
– Тебе приказано сопровождать мою бабушку и меня в Сайренчестер. Когда оседлаешь коней, можешь прийти в замок за нашими вещами. У нас свои вьючные лошади.
Оруженосец кивнул, показывая, что знает, какие лошади прибыли из Уинвуд-Кип, но все же не мог поверить, что ему поручено такое ответственное задание, как отвезти прекрасную леди Джезмин в Сайренчестер.
– Может, милорд де Берг имел в виду не меня, миледи, – с сомнением протянул он.
– Конечно, тебя. Он сказал, что ты красив и хорошо сложен, и теперь я ясно припоминаю, что он назвал имя Дэвид. Милорд де Берг взял на себя труд познакомиться со всеми, кто служит отцу. Ничто не может ускользнуть от его внимания. Должно быть, ты ему понравился, если он именно тебя выбрал быть моим сопровождающим.
– Благодарю, миледи, это действительно большая честь, и я ее недостоин, – пробормотал ошеломленный юноша.
– Чепуха, – мило улыбнулась она.– К чему ложная скромность. Кстати, я желаю уехать немедленно.
Эстелла хлопотала во дворе, давая указания Дэвиду, как лучше увязать тюки, чтобы сохранить драгоценный груз. Она никогда не путешествовала без своих магических атрибутов и мешка с зельями, травами и эликсирами.
Джезмин так стремилась поскорее уехать, что в конце концов сильно огрела кнутом белую кобылку, и та полетела вперед, в направлении Сейлсбери-Плейн. Дэвиду не осталось ничего иного, кроме как следовать за ней. Госпожа Эстелла нагнала маленькую кавалькаду лишь через некоторое время. Пришлось проехать несколько миль, прежде чем она поравнялась с Джезмин.
– Опять тебя злоба одолела? – спросила она, бросив проницательный взгляд на внучку.
– Прости, я, кажется, слишком быстро скакала, бабушка.
– Я не это имела в виду, и ты прекрасно все понимаешь. Умчалась, словно дьявол, и все потому, что не получила позволения на свои штучки.
– Эстелла, почему ты так считаешь? – охнула Джезмин.
– Де Берг ни за что не дал бы тебе в сопровождающие всего одного человека, и уж конечно, не разрешил бы разъезжать по всей стране в компании такого красавчика, как Дэвид. Он трясется над тобой, словно собака над костью.
– Эстелла, клянусь, я просила у него позволения отправиться в Сайренчестер.
– А он решительно отказал, так ведь? – громко расхохоталась госпожа Уинвуд.– Ну что ж, если воображаешь, что он откажется от помолвки только потому, что ты его одурачила, очень ошибаешься. Такой, как он, последует за тобой на край света.
К этому времени Дэвид успел немного опомниться и прийти к такому же заключению, что и Эстелла, однако понял, что оказался между молотом и наковальней. Он не мог заставить Джезмин вернуться в Сейлсбери и не мог бросить дам, следовательно, приходилось продолжать путешествие и молиться, чтобы с его подопечными ничего не случилось. При одной мысли о том, что сделает де Берг, когда обнаружит побег, юноша покрывался холодным потом.
К тому времени, как путешественники достигли Марлборо, стоящего на большом Римском тракте, ведущем с востока на запад, из Лондона в Бристоль, солнце уже клонилось к закату. Эстелла, с присущим ей здравомыслием, решила, что ехать дальше не стоит. Здесь было много постоялых дворов для проезжающих, и она послала Дэвида вперед, договориться о комнате. Денег у них не было; приходилось рассчитывать лишь на могущество имени Сейлсбери.
Обеденная зала в «Белом кабане» была пропитана запахами дыма, соблазнительными ароматами еды и эля и заполнена разношерстными посетителями – торговцами, наемниками, священниками и ворами. Дэвид, отчаянно пытаясь поскорее найти безопасное убежище для дам, громче чем следовало объявил о их прибытии. Желая произвести впечатление на хозяина значительностью своей миссии, он во весь голос объявил:
