Южного фронта к 8 августа уже не было, а существовали разрозненные неуправляемые вооруженные группы. В то же время, совсем не зная реальной оперативной ситуации, советская Ставка настойчиво приказывала Южному фронту занять и удерживать линию обороны: восточный берег Днестровского лимана – Беляевка – Березовка – Вознесенск – Кировоград. Хотя Сталин и указывал на возможность создания более восточной оборонительной линии: Херсон – Каховка – Кривой Рог – Кременчуг, 8–12 августа он был еще против отхода Южного фронта на этот рубеж.
Сталин надеялся, что советские войска удержат за собой, хотя бы временно, промышленные районы Причерноморья и эвакуируют их промышленные мощности. Ставка провоцировала немцев развернуть танковый удар на юг и, таким образом, рассеять свои силы. Ставка «подыгрывала» немцам, подставляя свои фланги, для того чтобы хоть как-то ослабить давление на рубеже Днепра. Такое решение диктовало господство на Черном море, ведь ЧФ можно было использовать для вывода соединений Южного фронта из-под удара и из окружения.
В то же время Военный совет Южного фронта 8 августа сообщал С. М. Буденному: «Первое. Сложившаяся обстановка на фронте в результате шестинедельных непрерывных ожесточенных боев с численно превосходящим противником, измотанность, усталость и исключительно большие потери действующих частей приводят к выводу о невозможности в дальнейшем прочно удерживать рубеж Чигирин, Кировоград, Вознесенск, Березовка, Беляевка… в) в целях удержания районов Одесса и Николаев прочно оборонять войсками Приморской, 18 и 9 армий заранее подготовленный рубеж Снигиревка, Пески, Березовка, Кучурганский лиман; последующий рубеж Новая Софиевка, Михайловка, Петровское, Беляевка. Для сокращения фронта построить позицию Кривой Рог, Пески, включив ее в общую систему передовой позиции. Непосредственно Одессу и Николаев прикрыть, кроме того, круговой обороной во взаимодействии с Черноморским флотом и береговой обороной»[111].
Немецкое командование опрометчиво «заглотнуло наживку» советской Ставки, приказав моторизованным частям 11-й армии прорваться к Южному Бугу в район Вознесенска и выйти к побережью Черного моря по левому берегу Ингула, отрезав три советские армии. 1-я танковая группа должна была прорваться через Кировоград на Александрию, а три моторизованных соединения 12-го армейского корпуса должны были наступать на Николаев.
Военный совет Южного фронта взывал к главкому Юго-Западного направления: «Обстановка на фронте в течение 10–11.8 резко изменилась, создалась прямая угроза не только Николаеву и Одессе, но угроза окружения армиям, их обороняющим… 18-я армия с подчиненным ей Одесским пехотным училищем с трудом удерживают рубеж колхоз Новая Полтавка, Пески, Новая Одесса, имея против себя превосходящие силы противника с танками… 9-я армия с утра 11.8, атакованная с направления Демидово, Березовка, своими левофланговыми 30-й и 51-й сд начала быстро откатываться на юго-восток, прижимаясь к Бугскому лиману и реке Южный Буг… Против 9-й армии действует три ак, из них два немецких и конный корпус румын… В таких условиях дальнейшая оборона Николаева может закончиться большой катастрофой – потерей 18-й и 9-й армий, которые могут быть прижаты к морю с преграждением им путей отхода на рубеже р. Ингулец».
Однако и 11–13 августа разрешения на отвод войск Южного фронта получено не было. Командование Юго-Западного направления молило Ставку разрешить отход войск Южного фронта хотя бы на рубеж реки Ингулец. Но Сталин направил командованию Юго-Западного направления грозную телеграмму: «Николаев сдавать нельзя. Нужно принять все меры к эвакуации Николаева и, в случае необходимости, организовать взрыв верфей и заводов. Ни авиацией, ни стрелковыми дивизиями Ставка в настоящий момент помочь не может. Если обяжет обстановка, можете взять сами на себя дело отвода частей и организации обороны». Ставка не могла дать приказ на оставление Николаева без эвакуации оборудования и кораблей одной из крупнейших в СССР судоверфей[112].
12 августа в Ставку ушло ходатайство Военного совета Южного фронта об отводе войск на фронт реки Ингулец. С.М. Буденный требовал у Ставки: «Для обеспечения отхода и предотвращения катастрофы… усилить Южный фронт двумя бомбардировочными полками, двумя истребительными полками авиации и начать срочную переброску на линию Днепропетровск, Запорожье, Мелитополь шести стрелковых дивизий и трех танковых батальонов из резерва Верховного командования».
Отдельные части 18-й армии начали отход в сторону Снигиревки, а части Дунайской флотилии отступили по шоссе к Херсону. Части 2-го кавкорпуса вышли на левый берег Буга, прикрыв направление на Николаев. Попытки небольших танковых сил противника прорваться на юг отражались артиллеристами кавкорпуса. На усиление корпуса из Николаева прибыл кавполк Плоткина из добровольцев – старых кавалеристов – участников Гражданской войны (сформирован по указанию ЦК КП(б)У и члена Военного совета Юго-Западного направления Н. Хрущева).
2-й кавкорпус получил задачу по прикрытию правого фланга 18-й армии. Части 9-й Крымской кавалерийской дивизии заняли оборону на подступах к Николаеву, части 5-й кавалерийской дивизии столкнулись у Нового Буга с моторизованной колонной немецких войск.
Командующий Южным фронтом вспоминал: «Мы правильно оценили обстановку, учтя при этом, что немцы, хотя и являются большими любителями фланговых ударов и маневров, сами весьма чувствительны к угрозам с флангов. Создать такую угрозу мог только 2-й кавалерийский корпус, втянутый в бой под Вознесенском. Мы решили перебросить его в район Нового Буга. К 12 августа кавалеристы вошли в этот район и нанесли чувствительный удар по хвосту одной из колонн танковой дивизии гитлеровцев, выдвигавшейся из района Вознесенска на Кривой Рог»[113].
Немецким войскам удалось прорваться с севера на восточный берег Ингула, отрезав пути отхода 9-й и 18-й армиям. 10–14 августа были самыми сложными для советских войск. Штаб фронта, рассматривая действия генералов Черевиченко и Смирнова как неумелые и паникерские, предлагал остатки 9-й и 18-й армий объединить в руках генерала Чибисова, «для обеспечения по выводу из окружения». К востоку от Николаева отходящим войскам 9-й армии грозила катастрофа в случае невозможности переправиться через Бугский лиман или перехвата противником переправ. С 12 по 14 августа войска 18-й армии переправились через реку Ингул, а войска 9-й армии – через лиман Южного Буга. Части 9-й армии сумели удержать небольшую предмостную позицию и переправить на восточный берег лимана по единственному наплавному мосту протяжением около 2 км людей и технику.
Фашистская авиация бомбила Варваровский мост, гитлеровцы попытались захватить мост с помощью парашютного десанта, но им помешали истребители Дунайской флотилии и 20-й авиадивизии. Войска 9-й армии переправлялись также на кораблях речной флотилии, лодках, плотах, баржах, плавучем доке. Отход войск прикрывали суда Дунайской флотилии, что выдвинулась из Одессы в низовья Южного Буга. Им было приказано прикрыть переправу 9-й и 18-й армий в районе Белоусовка – Ново-Троицкое. Монитор флотилии «Ударный» и два бронекатера пошли вверх по Южному Бугу для нанесения удара по танкам противника в Вознесенске. Они заняли огневую позицию в 7 км от Вознесенска и начали стрелять по городу. Эта стрельба совместно с налетом 96-й авиаэскадрильи вызвала панику у противника (по советским донесениям, 10 танков и 2 орудия противника были уничтожены)[114].
Когда враг оказался в 70 км от Николаева, Наркомсудпром направил в город директиву о необходимости срочного вывоза в глубь страны наиболее ценного оборудования николаевских заводов. 10 августа были созданы три сектора обороны Николаева: северный (Матвеевка – Ингульский мост); восточный (Мешково – Широкая Балка) и западный (Варваровский мост – переправа Радсад). 11 августа немцам удалось прорваться к Николаеву, и их артиллерия начала обстрел сел Варваровка и Николаева. Положение Николаева стало критическим. 12 августа немецкие танки обошли Николаев с северо-востока, со стороны железнодорожной станции Водопой и перерезали железную дорогу и все дороги, ведущие к Херсону. Немецкая разведка в составе двух танков подошла к селу Киселевка, но у одного из танков мотор заглох. Группа моряков, оборонявших Николаев, сумела в бою сжечь вражеские танки и взять в плен танкистов. Поначалу немецкое командование не решилось бросить крупные силы на Николаев, опасалось крупных советских резервов.
Прибыв в Николаев, вице-адмирал Г.И. Левченко с удивлением узнал, что у контр-адмирала И.Д. Кулишова (командира Николаевской базы ВМФ) не налажена постоянная связь со штабом Южного фронта, который находился в Николаеве. Контр-адмирал Кулишов имел отдаленное представление о положении на фронте и не думал брать на себя ответственность за эвакуацию складов оружия, боеприпасов и продовольствия Южного фронта, располагавшихся в Николаеве.
