— Маш, а ты уже выбрала колледж?
— Ко-о-олледж? — вскинула брови Лидка.
Машка переглянулась с Кешим и ответила, подчеркнуто спокойно:
— Крись, ты о чем? Какой колледж? Я в мед иду.
— Ну ты же сама говорила, что на бюджет не поступишь. Будешь работать и в колледже заочно учиться.
— Я говорила? Крись, у тебя с головой все в порядке? Я говорила, что в Мечникова иду. Это университет. Никак не колледж.
Я посмотрел на одну, на вторую — и все понял.
Вот же сучка!
Хотел уже невежливо попросить Криську захлопнуться, но заметил, как Кеший успокаивающе погладил Машку по руке. Вот тут-то меня сорвало и понесло.
— Мечников — это который Сангиг? — спросил противным тоном. — Будешь в садиках горшки контролировать?
— Он давно уже не Сангиг, — вспыхнула Машка. — Такое же лечебное дело, как и в других медицинских. Но поскольку все уверены, что там про горшки, проходной балл ниже. Мне на руку.
— Ну ясное дело. В нормальный-то ты не пройдешь. Хотя ты даже в этот не пройдешь, стопудово.
Я словно вернулся в прошлую осень, когда выстебывал ее вот так же зло. Зачем? Из-за Кешего? И она смотрела на меня прежним взглядом — глубоко ненавидящим.
— Ну почему же? — спросила ядовито. — Там в прошлом году средний проходной был восемьдесят. Уж столько-то полюбасу наберу.
— Ну химию, биологию — может быть. Русский. А математику? Мань, давай по чесноку, ты и шестьдесят не наберешь. Это тебе надо по всем остальным не меньше девяноста.
— Спорнем, что наберу? — она встала и в упор посмотрела на меня. — Больше шестидесяти по математике?
— Маш, — Кеший дернул ее за штанину, но она отмахнулась. — Так что, спорим? Если наберу хотя бы шестьдесят один, ты возьмешь рулон пакетиков и ручками соберешь все собачье дерьмо в моем дворе. На камеру. Кешка выложит в группе.
— Окей. А если наберешь шестьдесят или меньше… — я, кажется, вообще не соображал, что говорю, что делаю. Встал, обошел скатерть-самобранку, и шепнул ей на ухо: — Тогда проведешь со мной ночь.
Я думал, отоварит меня по роже. И правильно сделает. Но Машка смотрела, сощурившись, и молчала. А потом взяла за руку и повернулась к Кешему:
— Разбей.
— Э, так не честно, — спохватилась Алиска, когда тот разбил наши руки. — Мы же не знаем, чего там Севка потребовал.
— Наверно, трахнуть ее, — заржал Леха Бодренко, набравшийся больше всех, почти в говнину.
Я даже среагировать не успел, а Кеший легко, без замаха, врезал ему под дых, после чего отчетливо подмигнул мне. Леха, хватая воздух открытым ртом, попытался было рыпнуться, но его живо успокоили. Драки не получилось.
Разговор как-то скис. Машка сидела, обхватив колени, глядя куда-то в никуда. Меня мелко потряхивало. Виктюх испарился — я и не заметил когда. Кажется, с собой он прихватил Вальку Плотникову, ее тоже не было.
Криська сделала последнюю попытку, снова подобравшись поближе:
— Сев, мне уже домой пора.
После вот этой вот выходки с колледжем она резко стала мне противна. Как какая-то мерзкая скользкая гадина. И если до этого было ее жаль, то теперь вся жалость прошла.
— Ну так и иди, — сказал так же громко, как и она про колледж. И так же в паузу разговора. — От меня-то какого хрена тебе надо?
Повисла тяжелая тишина. Криська всхлипнула и вылетела. В прихожей хлопнула дверь. На меня смотрели как на распоследнюю сволочь.
Ну что ж… правильно смотрели.
Я впал в какое-то тупое оцепенение. Сидел, отхлебывал изредка из стакана, наблюдая, как потихоньку все расходятся. Пока не остались только мы втроем: я, Машка и Кеший. Он принес мусорный мешок, Машка начала собирать остатки пиршества. Когда они вышли на кухню, я свернул покрывало, повесил на спинку кресла и отправился за ними.
Кеший что-то доказывал Машке, размахивая руками, а та как будто оправдывалась. Заметили меня, замолчали резко.
— Извините, что помешал, — хотел выплеснуть остатки злости и яда, но получилось жалко.
— Пойдем, — Кеший дернул подбородком в сторону прихожей. Это прозвучало как «пойдем выйдем».
Ну ясно. Она ему рассказала, о чем я ей шепнул на ухо. И сейчас будет махач.
Достойное завершение этого идиотского дня.
Глава 15
Глава 15
Маша
— У меня такое чувство, Машка, что ты спецом решила ему проиграть, — сказал Кеший, когда мы вышли на кухню. Все уже разошлись, только Севка сидел и пырился в стену. — На что хоть забились-то?
— Неважно, — отвернувшись, я собирала в мешок всякий мусор. — Я выиграю.
— Маш, я как будто пришел к концу анекдота. Вербицкая сучка, конечно, она явно специально тебя хотела мордой приложить. Все же видели, как Мирский на тебя пялится, вот ее и бомбануло. Но про институт — ты же не всерьез?
— Всерьез, Кеш, — вздохнула я. — Кое-что изменилось сегодня. Просто не успела тебе рассказать. Оказалось, что отец оставил довольно приличную сумму. Половина — моя. Хватило бы даже на Первый мед платно, на все шесть лет. Фишка в том, что жить тогда будет не на что. Если только по ночам подрабатывать. Марго сказала, надо пробовать на бюджет. Если не пройду, тогда уже в колледж. На очное.
— Это, конечно, здорово, — Кеший скептически выпятил губу. — Марго права, надо попытаться, ничего не потеряешь. Но давай будем реалистами, с твоими тройками профильную математику даже на шестьдесят… Сомневаюсь. Знать бы на месяц раньше, я бы тебе лучше по математике помог, хоть немного. На первые две части даже мартышку можно натаскать, а ты явно умнее мартышки.
— Ну кто же знал, — я развела руками. — Сама в шоке.
— В шоке она… Ладно, попробуем кое-что. Мне репет дал всякие лайфхаки на формулы, на запоминалку. Реально работают. Может, и заставим Мирского говно собирать. Это ты, конечно, козырно придумала. Чтобы не борзел.
— Извините, что помешал.
Я повернулась и увидела на пороге Севку.
— Пойдем, — сказала ему Кеший после короткой паузы. — Все, Маш, отдыхай. Напишу потом.
Он вытащил Севку за рукав в прихожую. Дверь за ними закрылась. Я присела на облезлую табуретку у кухонного стола и стиснула ладонями виски. Хоть и выпила пару глотков, не больше, в голове творилось что-то неописуемое. Вряд ли от вина, скорее, от всего в комплекте. Какой-то совершенно нереальный день, больше похожий на путаный сон.
Хоть бы у них там без драки обошлось, что ли!
Встала, посмотрела в окно, которое выходило на дорожку у парадной. Вот они. Вышли и тут же скрылись за кустами. Вроде как мирно. Может, Кеший ему прояснит хоть что-нибудь?
Ой, мамочка…
Мамочка? Нет у меня мамочки, и ничего с этим уже не поделаешь. И подруги тоже нет. Хотя после мамочки это уже такая мелочь. Тем более где-то внутри я, наверно, была к этому готова. В каком-то фильме говорили: там, где появляется мужчина, женская дружба заканчивается. И ведь наверняка понимала Криська, что это не ее парень. Что не нужна она ему. Но цеплялась за него… как матушка моя за своего Виталика. Никогда мне этого не понять.
Все, что случилось сегодня… Это было как водоворот, в который затянуло с головой. Вчера закончилась моя детская жизнь. Сегодня началась совсем другая — взрослая. Вроде бы я уже наметила себе вешки на будущее, и вдруг все так резко изменилось.
Даже если я каким-то чудом поступлю на бюджет, жить в следующие шесть лет придется очень и очень скромно. А если на платное в колледж — тем более. Это кажется, что сумма большая. Сейчас для меня просто целое состояние. Богатая, блин, невеста. А если поделить на шесть лет и на двенадцать месяцев… Бабушки пенсию больше получают. Только-только на коммуналку и самую простую еду.
А если отложить минималку на год и открыть вклад? Какой там, интересно, самый большой процент? Сколько набежит? Я попыталась сосчитать, но тут же запуталась.
Великий, блин, математик! И поспорила, что хорошо сдам ЕГЭ? Пробник еле-еле на сорок баллов написала зимой.
