— Вам лучше знать, Ито-сан, — в тон ему ответил я. — Расскажите, почему вы солгали мне о детстве? И почему я ничего не помню? Ведь это непросто детская забывчивость. Вы как-то на меня повлияли.
Тот нахмурился.
— Идём за мной, — кивнул в коридор, а потом обратился к сестре: — Успокой Шинджу. Приведите себя в порядок. Мы знали, что к этому всё придёт.
А после чего направился к кабинету Джиро. Я последовал за ним.
Когда оказались рядом с дверьми, Акайо тихо постучал.
— Отец, мы можем войти?
— В чём дело? — отозвался старик хриплым голосом. — Входите.
Оказавшись внутри, увидел Джиро, раскинувшегося в мягком кресле. Одним из немногих в нашем доме. Старик смотрел в окно, но стоило нам ступить за порог, как уставился на нас непонимающим взглядом.
— Тсукико, ты должен быть в школе. Опять что-то натворил? — спросил он.
— Нет, Ито-сама, — я слегка поклонился. — У меня появились вопросы, касающиеся моего прошлого. И главный из них — почему вы мне лгали, что нашли младенцем?
Лицо Джиро вмиг побледнело. Ему плохо? Испугался? Но в чём, чёрт подери, дело? Почему это такая громадная тайна? Мне было бы всё равно, если они сказали, что нашли меня в семилетнем возрасте. Что здесь такого?
— Это слишком щекотливая тема, Тсукико, — пробормотал Джиро. — Честно говоря, я надеялся, что мы нескоро до неё доберёмся.
— Зачем? — выпалил я. — Я доверял Вам. Следовал советам. Думал, Вы мне поможете, а на самом деле, что?
— Не надо повышать голос, — грозно произнёс стоящий рядом Акайо.
— Он имеет право, — ответил старик и встал. — Да, мальчик мой. Мы нашли тебя не младенцем. Ясу привела тебя поздно ночью. Потому и назвали лунным мальчиком.
— Это я знаю. Но что с моей памятью? Почему ничего не помню?
— Мне пришлось изменить её, — покачал головой старик. — Прости, но по-другому никак.
— Почему? Можно ведь просто сказать правду!
— Молчи! — рявкнул Акайо.
Я посмотрел на него и увидел, что тот уже побагровел от злости.
— Неблагодарный щенок. Из-за тебя в нашем доме одни неприятности. Думаешь, я хотел такой участи для своих дочерей?
— При чём здесь они?
— Потому что им тоже пришлось подменить воспоминания. Они были слишком малы и могли проговориться.
— Да что это за тайна такая? Неужто сложно сказать, Тсукико, ты пришёл к нам не младенцем?
— Мы и сами не знаем, — спокойно сказал Джиро. — Таков был приказ.
— Чей? — изумился я. — Императора? Потому он меня не забрал?
— Нет, — отозвался старик. — Мальчик, давай присядем и всё обсудим.
Мальчик? Значит, когда им нужны мои земли, то я чуть ли не компаньон. Когда нужны сокровища, то они готовы мне во всём помогать, лишь бы я поделился. А как дело касается лжи, то всё, я мальчик? Мелкий желторотик?
— А знаете, что? — злобно ответил я. — Переживу. Неважно почему вы лгали. Важен сам факт лжи. Мне было бы всё равно, что рос у вас не с самого детства. Я любил семью. А теперь вижу, что все эти годы вы мне врали прямо в глаза. И какая бы ни была причина, она ничего не изменит.
— Не зазнавайся, мальчишка, — Акайо продолжал сверлить меня гневным взглядом. — Мы дали тебе всё, что у нас было. Имей совесть.
— А где же она была у вас, когда заменили мне воспоминания? И теперь я потерял практически половину своей жизни! Кто я? Откуда?!
— Ты Ито Тсукико, — твёрдо ответил Джиро, присев на циновку. — Член нашего клана и мой внук!
— Внук? Серьёзно? — я раскинул руки. — Интересно от кого? От Акайо? — указал на того.
И вот тогда он не сдержался. Акайо схватил меня за ладонь, резко вывернул, а следом за этим отвесил пощёчину.
— Да как ты смеешь такое о нас говорить? — прошипел тот, впав в бешенство.
— Хватит! — воскликнул Джиро. — Прекратите оба!
Мужчина тут же отпустил меня и отступил. Я выпрямился и посмотрел на них с нескрываемой ненавистью.
— Да, я вижу, кем вы меня считаете, — сложив руки по швам, низко поклонился жиро. — Спасибо вам за всё. Но дальше я сам.
С этими словами вышел из комнаты и направился к выходу.
Никто не звал меня, не шёл следом. Стояла тишина. И только когда шёл мимо столового зала, меня окликнула Шинджу:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Тсукико, ты куда?
— Простите, госпожа, — ответил ей на ходу. — Но мне пора.
После чего вышел на улицу.
* * *
Горячий воздух бил в лицо. Стояла неистовая жара. Полдень. В это время дня обычно все ваны разбредаются по домам и ждут вечера, чтобы потом закончить свои дела.
Но мне было наплевать на это. В груди клокотала ярость. Я понимал, что повёл себя, словно ребёнок. Акайо правильно сказал, мальчишка. Неуравновешенный и эксцентричный. Но считал, что имею на это право. Мне лгали в лицо. Подменили воспоминания по приказу. Чьему? Наверное, стоило выслушать Джиро. Однако находится в том доме не оставалось сил.
Идиот! Разверни лошадь, вернись и проси прощения!
Я на мгновение задумался. Но хлёсткий ветер тут же выбил из головы всё дурь.
Успею. Сперва стоит остыть. Теперь я должен быть более ответственным. А значит если вернусь, то обязан держать себя в руках. Сейчас это вряд ли получится. Но у меня есть отличный способ расслабиться. Выплеснуть свой гнев.
Как я домчался до деревни, даже не понимал. Дом Сидзаки ничуть не изменился. Собственно, а что должно быть не так?
— Ито-сан! — воскликнул Кабэ, выходя со двора. — Решили сами всё проверить?
— Как дети? — первым делом спросил я.
— Всё в порядке, — ответил тот. — Все пошли на поправку. Рангику отлично справляется.
— Это радует. Аки как себя чувствует? Вы ей дали всё необходимое?
— Конечно, господин. Она лежит в госпитале вместе со всеми.
— Почему? Я же велел разместить её в доме, — возмутился я.
— Понимаете, Ито-сан, — Кабэ взял меня под руку и отвёл в сторонку. — Дело в том, что там до сих пор живут женщины Сидзаки. И мне кажется, они весьма… расстроены сменой обстановки. Поэтому я беспокоюсь об Аки, — потом посмотрел на меня с улыбкой. — К тому же она сама попросилась в госпиталь. Сказала, что не хочет снова оставаться в полном одиночестве.
— Снова? — пробормотал я задумчиво. — Хорошо. То есть плохо, что ей всё то приходится переносить, но хорошо, что ты со всем разобрался. И жаль, что нам придётся расстаться.
— Что? — глаза вана полезли на лоб. — Но почему? Разве вы мною недовольны?
— Как раз-таки, наоборот. Ты мне очень помог, и мне хотелось бы и впредь с тобой работать. Но недовольны остались Джиро и Акайо. Мной. Думаю, они вскоре прикажут тебе явиться обратно в поместье и оставить все дела только на меня?
— Вы что-то не поделили? Повздорили?
— Ну, скажем так, это слишком личное.
— Хорошо, — кивнул тот. — Ваше право умолчать, но не думаю, что всё дойдёт до того, чтобы меня отзывали.
— Считаешь, что они меня простят?
— Естественно, вы ведь член их семьи. Пускай и неродной, но они любят вас.
— Мог бы поспорить, да не буду.
— В любом случае, ни Джиро, ни Акайо не глупцы. Да, просчитались с Сидзаки. Не усмотрели за ним. Однако же теперь необходимо вернуть этому краю хоть подобие жизни. А так как вы неоспоримый владелец, то они будут помогать. Даже если не ради любви к вам, то ради своего народа и рода Ито в целом. Ведь это и их ваны, их земля.
— Грубо говоря, не в их интересах бросать всё на мои плечи. Так как все знают, что я не справлюсь.
— Я бы не так выразился. Но в целом вы правы, Ито-сан, — улыбался Кабэ.
— Рад это слышать, — улыбнулся я. — А теперь к делу, пленники на месте? никаких происшествий не было?
— Тишина, — ответил тот. — Никто из них даже не пытался сбежать. Видимо, смирились с судьбой.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Сомневаюсь. Они рассчитывают на суд. Мой приёмный дед прослыл в народе гуманным ваном. Вот только на этот раз он позволил мне решать их судьбу.
— И что вы намерены делать?
— Отвезу к своим знакомым, — на моём лице появилась довольная улыбка.
