— Этот цвет более подобает юным девушкам, — категорично заявила тетя, — а ты уже далеко не юна, Констанция. Женщине твоего возраста так танцевать и так флиртовать с мужчинами… неприлично.
— Я не знала, что танцевать позволено лишь до определенного возраста, — холодно ответила Констанция, — уверена, в этом зале найдется немало женщин, которых вы должны поставить в известность об этом правиле.
— Я не говорю о замужних дамах. Замужней даме приличествует танцевать с мужем или знакомым, но для незамужней девицы твоего возраста это неблагопристойно.
— Почему же? — осведомилась Констанция.
Тетя изумленно посмотрела на нее:
— Что значит — почему?
— Почему незамужним нельзя танцевать? — спросила Констанция, и в глазах ее вспыхнул гнев. — В каком возрасте незамужняя женщина должна перестать танцевать? В двадцать? Двадцать пять? А как быть с мужчинами? У холостяков тоже танцы под запретом?
— Разумеется, нет, не говори глупостей, — возмутилась тетя Бланш. — Твердых правил нет, но считается, что если женщина не замужем, она…
— Не существует? Вас послушать, тетя Бланш, так женщина должна уйти в монастырь, если ей не удалось своевременно найти себе мужа.
— Ну, если тебе не удалось это сделать в более юном возрасте, маловероятно, что удастся теперь, — ядовито ответила тетя. — Ты приехала в Лондон, чтобы помогать мне с Джорджианой и Маргарет, а вместо этого… — Тетя махнула веером в сторону танцующих пар. — Ты танцевала со всеми этими мужчинами и никого из них не представила кузинам. Ни одного! Ты танцевала с герцогом Рошфором — герцогом! — и не сделала ничего, чтобы привлечь его внимание к моим дочерям.
— О-о…
Констанция взглянула на кузин, взиравших на нее с явным неодобрением, и почувствовала себя виноватой. Тетя была права, сказав, что Констанция не подумала о девочках. Она была так поглощена развлечениями. Действительно, нужно было представить всех этих мужчин тете и кузинам. В конце концов, разве девушки виноваты, что мать обрядила их в платья, в которых они благодаря рюшам и оборкам напоминали свадебные торты. Им нужна была помощь, а Констанция могла бы познакомить их с некоторыми холостыми джентльменами.
— Да, мы хотели бы познакомиться с герцогом, — захныкала Джорджиана.
— Джейн Морисси позеленела бы от зависти, — добавила Маргарет, и девушки захихикали.
Конечно, даже если бы Констанция привели им дюжину мужчин, это вряд ли гарантировало бы кузинам успех. Несколько минут в обществе Маргарет и Джорджианы — и любой мужчина пустился бы наутек.
— Прошу прощения, — извинилась Констанция, — я должна была представить вас. Однако леди Хостон говорила, что герцог — убежденный холостяк.
— Ну должен же мужчина когда-нибудь жениться! — возразила тетя Бланш. — У него должен быть наследник. И чем мои девочки хуже остальных?
Констанция благоразумно воздержалась от ответа. Не имело смысла противоречить тете, когда речь заходила о ее дочерях.
— Прекрасный бал, не так ли? — весело сказала Констанция, сочтя за лучшее переменить тему разговора.
Леди Вудли явно хотелось развить тему о неблагодарности племянницы, но любовь к слухам и сплетням взяла свое, и она принялась пересказывать Констанции все, что ей было известно о тех, кого она видела сегодня на балу.
Сначала Констанция слушала с преувеличенным вниманием, полагая, что это приведет тетю в более благодушное настроение, но потом мысли ее начали блуждать. Она оглядела зал, надеясь увидеть что-то, что могло бы отвлечь тетю Бланш. Увидев направляющуюся к ним Франческу, Констанция вздохнула с облегчением:
— Леди Хостон.
Тетя Бланш повернулась.
— Леди Хостон! Прошу простить, что не засвидетельствовала свое почтение раньше. Так много людей… Девочки, поздоровайтесь с леди Хостон.
Джорджиана и Маргарет послушно присели в реверансе и в один голос поздоровались с Франческой, которая одарила их кивком и улыбкой.
— Как поживаете, леди Вудли? Так приятно видеть вас снова.
Они обменялись парой слов о необычно теплом вечере, превосходном пунше и великолепном бальном зале леди Симмингтон. Тетя Бланш, подумала Констанция, весь вечер могла говорить о таких пустяках. Однако когда тетя заговорила о нарядах своих дочерей и попыталась привлечь внимание Франчески к прекрасным французским кружевам на их платьях, Франческа оборвала этот поток красноречия.
— Констанция уже сказала вам, что я пригласила ее в Рэдфилд на следующей неделе? — спросила Франческа, когда леди Вудли взяла паузу, чтобы набрать в грудь воздуха.
Тетя Бланш недоуменно взглянула на Франческу:
— Что? Когда?
— Это поместье моего отца в Кенте. Каждое лето родители устраивают там прием. Это недалеко от Лондона, всего пара часов езды. Я попросила Констанцию поехать со мной. Надеюсь, вы не будете возражать. Это всего на две недели, и без нее мне там будет ужасно скучно.
Тетя Бланш повернулась к Констанции, и девушка могла бы поклясться, что в тетиных глазах мелькнула ненависть. Вот тетя сейчас возьмет и не отпустит ее к Франческе, подумала Констанция, и что тогда ей делать? Если бы она осмелилась поехать без разрешения, тетя наверняка вышвырнула бы ее из дома.
— О, миледи, вы так добры, — сказала наконец тетя Бланш, — но, боюсь, я не могу позволить Констанции ехать одной. Незамужней девушке неприлично две недели жить среди незнакомых людей. В конце концов, я должна подумать о ее репутации.
Франческа изогнула бровь.
— Констанция будет со мной, леди Вудли, — холодно сказала она. — Я буду присматривать за ней, и к тому же, смею вас уверить, приемы у моих родителей чрезвычайно благопристойные.
— О, я в этом не сомневаюсь, леди Хостон, — сказала тетя Бланш, и ее голос звучал одновременно и льстиво, и непреклонно. — Ваша репутация безукоризненна. Однако я чрезвычайно серьезно отношусь к своим обязанностям в отношении Констанции. Я в любом случае не позволила бы ей отправиться куда-либо без сопровождения кого-либо из членов семьи.
— Вот как…
Франческа посмотрела на тетю Бланш. Констанция понимала, чего добивается тетя, и ей стало неловко. Она боялась, что Франческа может отозвать свое приглашение в Рэдфилд, а Констанция вдруг поняла, что ей очень хочется попасть туда. Она ждала затаив дыхание.
— Понимаю, — проговорила Франческа после долгого молчания и одарила леди Вудли ледяной улыбкой. — Что ж, разумеется, вы, сэр Роджер и ваши дочери также приглашены.
— Вы так добры, миледи, — ответила тетя Бланш, опустив глаза, чтобы скрыть триумфальный блеск.
