делать? Взяла отрубленную голову и завязала в мешок; после притащила убитого разбойника, разрубила его на куски и поклала их в разные мешки и горшки. Прошло ни много ни мало, приехали разбойники и спрашивают:
– Справился ли?
Они думали, что товарищ их жив.
– Справился, – говорит Алёнушка голосом разбойника, – вот два мешка денег, вот крынка масла, вот ветчина! – и подаёт приготовленные мешки и горшки в окно. Разбойники забрали всё это, да на воз.
– Ну, поедем! – говорят они.
– Поезжайте, – говорит Алёнушка, – а я посмотрю, нет ли ещё чего.
Те и уехали.
Рассвело. Поп с попадьёй воротились со свадьбы. Она и рассказала им всё, как было:
– Так и так, сама разбойников победила.
А разбойники приехали домой, да как поглядели в мешки и в горшки, так и ахнули: «Ах она такая-сякая! Хорошо же, мы её сгубим!» Вот нарядились они хорошо-хорошо и приехали к попу свататься за Алёнушку, а в женихи ей выбрали дурачка, нарядили и его. Алёнушка сметила их по голосу и говорит отцу:
– Батюшка! Это не сваты, это те же разбойники, что прежде приезжали.
– Что ты врёшь? – говорит поп. – Они такие нарядные!
А сам-то рад, что такие хорошие люди приехали свататься за его дочь и приданого не берут. Алёнушка плакать – ничего не помогает.
– Мы тебя из дому прогоним, коли не пойдёшь теперь замуж! – говорит поп с попадьёю.
И просватали её за разбойника и сыграли свадьбу. Свадьба была самая богатая.
Повезли разбойники Алёнушку к себе, и только въехали в лес и говорят:
– Что ж, здесь станем её казнить?
А дурачок и говорит:
– Хочь бы она денёчек прожила, я бы на неё поглядел.
– Ну, что тебе, дураку, смотреть!
– Пожалуйста, братцы!
Разбойники согласились, поехали и привезли Алёнушку к себе, пили-пили, гуляли-гуляли; потом и говорят:
– Что ж, теперь пора её сказнить!
А дурачок:
– Хочь бы мне одну ноченьку с нею переночевать.
– Ну, дурак, она, пожалуй, ещё уйдёт!
– Пожалуйста, братцы!
Разбойники согласились на его просьбу и оставили их в особой клети.
Вот Алёнушка и говорит мужу:
– Пусти меня на двор – я простужусь[37].
– А ну как наши-то услышат?
– Я потихонечку; пусти хочь в окошко.
– Я бы пустил, а ну как ты уйдёшь?
– Да ты привяжи меня; у меня есть славный холст, от матушки достался; обвяжи меня холстом и выпусти, а когда потянешь – я опять влезу в окно.
Дурачок обвязал её холстом. Вот она это спустилась, поскорей отвязалась, а заместо себя привязала за рога козу и немного погодя говорит: «Тащи меня!» – а сама убежала. Дурачок потащил, а коза – мекеке-мекеке! Что ни потянет, коза всё – мекеке да мекеке!
– Что ты меке́каешь? – говорит молодой. – Наши услышат, сейчас же тебя изгубят.
Притащил – хвать – а за холст привязана коза. Дурачок испугался и не знает, что делать: «Ах она проклятая! Ведь обманула». Поутру входят к нему разбойники.
– Где твоя молодая? – спрашивают его.
– Ушла.
– Ах ты, дурак, дурак. Ведь мы ж тебе говорили, так нет!
Сели верхами и поскакали нагонять Алёнушку; едут с собаками, хлопают да свищут – такая страсть! Алёнушка услыхала погоню и влезла в дупло сухого дуба и сидит там ни жива ни мертва, а вокруг этого дуба собаки так и вьются.
– Нет ли там её? – говорит один разбойник другому. – Ткни-ка, брат, туда ножом.
Тот ткнул ножом в дупло и попал Алёнушке в коленку. Только Алёнушка была догадлива, схватила платок и обтёрла нож. Посмотрел разбойник на свой нож и говорит:
– Нет, ничего не видать!
И опять они поскакали в разные стороны, засвистали и захлопали.
Когда всё стихло, Алёнушка вылезла из дупла и побежала; бежала-бежала, и слышит опять погоню. А по дороге, видит она, едет мужик с корытами и лотками.
– Дяденька, спрячь меня под корыто! – просит она.
– Эка ты какая нарядная! Ты вся вымараешься.
– Пожалуйста, спрячь! За мной разбойники гонятся.
Мужик раскидал корыта, положил её под самое нижнее и опять сложил. Только что успел кончить, как наехали разбойники.
– Что, мужик, не видал ли такой-то женщины?
– Не видал, родимые!
– Врёшь! Сваливай корыта.
Вот он стал сбрасывать корыта и посбросал уж все, кроме последнего.
– Нечего, братцы, здесь искать; поедемте дальше! – сказали разбойники и поскакали с гамом, свистом и хлопаньем.
Когда всё стихло, Алёнушка и просит:
– Дяденька, пусти меня!
Мужик выпустил её, и она опять побежала; бежала-бежала, и слышит опять погоню. А по дороге, видит она, едет мужик – везёт кожи.
– Дяденька, – молит она, – спрячь меня под кожи! За мной разбойники гонятся!
– Эка, вишь ты какая нарядная! Под кожами ты вся вымараешься.
– Ничего, только спрячь!
Мужик раскидал кожи, положил её под самую нижнюю и опять сложил всё по-прежнему. Только что успел кончить, как наехали разбойники.
– Что, мужик, не видал ли такой-то женщины?
– Не видал, родимые!
– Врёшь! Сваливай кожи.
– Да зачем, родимые, стану я разбрасывать своё добро?
Разбойники бросились сами сбрасывать кожи и посбросали, почитай, все кожи; только две-три оставалось.
– Нечего, братцы, здесь искать; поедемте дальше! – сказали они и поскакали с гамом, свистом и хлопаньем.
Когда не стало слышно ни стуку этого, ни грому, она и просит:
– Дяденька, пусти меня!
Мужик выпустил её, и она опять побежала; бежала-бежала, и пришла домой в полночь, да и легла в стог сена, закопалась туда вся и заснула. Рассвело. Поп пошёл давать коровам сена, и только воткнул вилами в стог – Алёнушка и схватилась руками за вилы. Поп оробел, крестится и говорит:
– С нами крестная сила! Господи помилуй!
Потом уж спросил:
– Кто там?
Алёнушка узнала отца и вылезла из сена.
– Как ты сюда попала?
– Так и так, вы отдали меня разбойникам; они хотели меня убить, да я убежала, – и рассказывает все страсти.
Немножко погодя приезжают к попу разбойники, а он Алёнушку спрятал. Поп спрашивает:
– Жива ли, здорова дочка моя?
– Слава богу! Она осталась дома хозяйничать, – говорят разбойники, и сели они как бы в гостях; а поп тем временем собрал солдат, потом вывел дочь и говорит:
– А это кто?
Тут разбойников похватали, связали – да в тюрьму.
2.
Записано в Воронежской губ.
Задумали отец с матерью в город ехать, а дочери говорят:
– Останься ты, дочка, здесь; на ночь созови к себе подруг, тебе и не скучно будет.
Вечером сидят подружки да прядут; уронила одна початок[38], початок покатился – да под пол. Хозяйка зажгла лучину, подняла доску – а там разбойник сидит. Де́вицы испугались, жутко им стало,
