Элисса…
Она погибла. В этом не может быть сомнений, надеяться больше не на что. Он знал, что она умрет, вот она и умерла.
Он не знал, каким будет ее конец, знал только, что жить ей осталось недолго. Но он и предположить не мог, что погибнет не только Элисса, но и вся деревня.
Погибнут все, кроме него.
Почему он выжил? Потому что всегда был чужаком? Почему так произошло? Нет, об этом ему думать не хотелось.
Его мысли возвращались к другому — странному человеку, Черепу, которого он видел в горящей усадьбе и которого не смог поразить стрелой, хотя та попала ему прямо в сердце. Это было невероятно, и Конрад никак не мог убедить себя, что видел все это наяву.
Он знал, что такое огонь и что такое стрела. Знал, что ни один человек не может выйти целым и невредимым из бушующего пламени, не может остаться в живых, если ему в сердце угодила стрела. Ни один человек. Значит, Череп — не человек.
Но ведь и зверолюди, напавшие на деревню, тоже не были людьми, почему же его так беспокоит именно Череп?
Решив избавиться от тяжелых и навязчивых раздумий, Конрад собрал одежду и подошел к воде, где, как будто насмехаясь над его попытками обо всем забыть, как раз проплывал труп одной из тварей.
У нее были перепончатые лапы, но спасти ее они не смогли. Присмотревшись, Конрад понял, что зверь убит вовсе не во время резни в деревне.
По всей видимости, труп пробыл в воде уже несколько дней, поскольку омерзительное тело твари уже начало разлагаться.
Труп плыл мордой вниз, и на поверхности торчала лишь незначительная часть тела, но Конрад разглядел разноцветную, всю в коричневых, желтых и зеленых пятнах кожу, длинные шипы, покрывающие позвоночник и затылок. У твари были длинные и мощные клешни, которыми заканчивались лапы.
Подождав, пока мерзкий труп проплывет мимо, Конрад принялся счищать с одежды кровь и грязь. Запах крови — отличная приманка для хищников, которые скрываются в лесу.
Пока Конрад полоскал одежду в воде, колотил ею о камни, тер руками и тщательно отжимал, он почти согрелся. Расстелив одежду на камне, чтобы она высохла, он задумался.
Что ему теперь делать — сейчас и до конца жизни?
Он устал, но на это наплевать. Он замерз, но скоро отогреется. Он ранен, но это всего лишь легкие порезы и ссадины. Он голоден. Значит, нужно искать еду. Если он хоть что-нибудь съест, усталость отступит.
В реке есть рыба, но ловить ее без снасти дело непростое. К тому же снова лезть в холодную воду совсем не хочется.
Можно что-нибудь найти в лесу, если, конечно, поискать внимательно. За свою жизнь Конрад научился быть внимательным, иначе хозяин давно уморил бы его голодом, даже несмотря на еду, которую приносила Элисса. Конрад частенько наведывался в лес. Кстати, в день их встречи с Элиссой он как раз и пошел туда, чтобы раздобыть чего-нибудь съестного.
Лес, растущий на берегу реки, мало чем отличался от леса вокруг их деревни. Деревья показались Конраду даже здоровее и прямее, чем больные, искривленные стволы в их лесу. Значит, в этом месте можно найти больше съедобных грибов и растений, здесь меньше риск съесть что-нибудь ядовитое.
Оставив одежду на камне, Конрад отправился на поиски съестного: грибов, ягод или орехов — чего-нибудь, чем можно наполнить пустой желудок.
Когда же ему, наконец, удалось утолить голод, одежда уже высохла. От стирки она обтрепалась и разорвалась еще больше, и пятна грязи на ней остались, но кровь он все же отстирал.
Конрад оделся и тут вспомнил о своем черном колчане. Без стрел он, конечно, бесполезен, но все же какой смысл его бросать? И Конрад закинул колчан за спину.
Он никогда здесь раньше не бывал; не зная местности, вполне можно запутаться и вновь выйти к деревне, а значит, путь остается только один.
Зажав в руке нож, Конрад пошел берегом реки, двигаясь вниз по течению.
В эту ночь он спал спокойно и крепко.
Немало времени он потратил на то, чтобы отыскать безопасное место для ночлега. Дерева с большим дуплом он не нашел, зато обнаружил ствол, разветвлявшийся на три толстых ствола. Место, где они расходились в стороны, представляло собой широкую и удобную площадку, где можно было улечься, свернувшись калачиком.
Как обычно, он проснулся на рассвете. Он замерз, тело затекло, поэтому сначала Конрад потянулся и начал растирать конечности, затем осмотрел свои порезы, которые уже начали заживать. Что ж, у него прибавится шрамов, только и всего.
Дождавшись, когда станет светло, он спустился с дерева. Попил воды из реки и отправился в лес на поиски пропитания.
Спустя час желудок удалось кое-как успокоить, но все-таки нужно было раздобыть что-нибудь посущественнее. В деревне, чтобы хоть чего-то поесть, он обычно залезал в кормушки к животным.
Конрад улыбнулся. За все утро он впервые вспомнил о своей деревне, и странное дело — не в связи с ее уничтожением, а в связи с едой.
«Так и должно быть», — подумал он. Деревня значила для него только одно — пишу и кров. Больше ничего. Ему было наплевать, что ее сожгли, наплевать, что перебили всех ее жителей.
За одним исключением…
Он попытался выбросить из головы Элиссу, вместо этого сосредоточившись на мысли о еде. Стрел у него нет, значит, придется либо бродить по мелководью в надежде поймать рыбу, либо ставить силки.
Выбрав подходящую ветку, он наделал из нее колышков. Затем прошелся вдоль реки и собрал несколько пучков длинной и прочной травы, из которых сплел веревку.
Конрад старался не отходить от реки, поэтому все время ему приходилось пробираться сквозь густые заросли, но лучше немного потерпеть, чем заблудиться в незнакомом лесу.
Этот лес мало чем отличался от леса возле их деревни, а значит, в нем тоже должна водиться всякая живность, пригодная в пищу.
Выйдя на поляну, Конрад внимательно огляделся. Почва тут была каменистой, однако в изобилии росла трава, которую любят кролики.
Конрад прошелся по поляне, проверяя, нет ли где следов их пребывания — помета и нор. Наконец он нашел то, что искал.
Кролики, как и люди, обычно ходят по одной и той же тропе, поэтому на ней он и решил ставить силки.
Конрад изготовил четыре веревки, приладил их к колышкам, колышки вбил в землю, сделал из веревок петли, подпер их веточками и стал ждать.
Ожидание, как он скоро выяснил, штука довольно трудная. Прежде ему ничего не приходилось ждать подолгу: хозяин обычно сильно нагружал его работой. Впервые ждать ему пришлось в лесу, когда он наблюдал за зверочеловеком.
Хотя нет, иногда он подолгу ждал Элиссу. Бывало, что целыми неделями, но все же это не шло ни в какое сравнение с его теперешним ожиданием — когда появится кролик и предложит себя на обед. Пойти и разведать, что находится впереди, ему не хотелось — все равно придется возвращаться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
