Он выскользнул в коридор и на цыпочках, словно вор, прокрался к комнате девушки. У дверей он остановился, помедлил, повернул, было назад, но потом надавил на дверную ручку и вошел в спальню. Она лежала, не шевелясь, поверх покрывала, вся в лунном свете, словно укутанная прозрачным серебристым крылом ночной бабочки, руки прижаты к груди, лицо нежное и юное… Она казалась такой красивой, беззащитной. Спящая женщина, залитая лунным сиянием — у него захватило дыхание. Он подошел к постели и сел на самый краешек, не сводя с нее глаз. Потом легко коснулся кончиками пальцев щеки девушки. Она тут же открыла глаза — огромные, темные, но ничего не казала. Инди приложил палец к ее губам.
— Хочешь спросить, почему я здесь?
— Теряюсь в догадках, — насмешливо ответила она. — Наверное, решил объяснить мне все тонкости реформ Рузвельта? Или ожидал, что я тут же в обморок грохнусь?
— Ничего я не ожидал.
Она засмеялась.
— Все чего-то ждут, это я за свою жизнь уже успела понять.
Он взял ее за руку и почувствовал, что она дрожит, потом наклонился и поцеловал в губы. Она ответила на поцелуй, но вяло и бесстрастно. Он выпрямился и пристально посмотрел на нее. Марион села в постели и натянула на себя простыню, прикрывая упругую, совсем не детскую грудь, просвечивающую сквозь тонкую ночную рубашку.
— Можно попросить тебя уйти? — сказала она наконец.
— Почему?
— Мне непременно надо что-то объяснять?
Инди вздохнул.
— Ты меня так сильно ненавидишь?
Она взглянула в окно.
— Какая красивая луна.
— Я задал тебе вопрос.
— Тебе не удастся снова ворваться в мою жизнь, Инди. Не удастся выбить у меня опору из-под ног и заставить собирать осколки прошлого. Понимаешь меня?
— Да.
— А теперь я хочу спать.
Он медленно поднялся на ноги, а когда был уже у двери, услышал ее голос.
— Я тоже хочу тебя, но дай мне какое-то время, хорошо? Посмотрим, что получится.
— Хорошо, — И он вышел в коридор, тщетно пытаясь заглушить в себе чувство острого разочарования. Луна светила сквозь окно в дальнем конце прохода, бросая на пол причудливые тени. Его желание стало ослабевать, и он с горечью подумал, что вел себя как осел. Впрочем, не в первый раз.
После того как Инди ушел, Марион не могла заснуть. Она села у окна и принялась разглядывать ночной город: купола, минареты, плоские крыши домов. Почему он не дал ей возможность прийти в себя? Жизнь так и не научила его терпению, такой же безрассудный в делах любви, как и во всем остальном. Неужели он не понимает, что людям нужно время, которое, конечно, не Бог весть какой целитель, но все же… Не может же она выхватить себя из прошлого и швырнуть в грубые объятия настоящего. Такие вещи надо делать как-то не так — осторожнее, тактичней…
Если вообще стоит их делать.
Быстрая тень мелькнула в гардеробной, где Инди и Марион оставили свои чемоданы. Существо двигалось с поразительной осторожностью, открывало сумки, перебирало одежду, поднимало даже крошечные клочки бумаги, тщательно все разглядывая. Но, видимо, то, что было нужно, не попадалось. Требовалось, чтобы предмет был определенной формы, рисунок или вещь — не имело значения, главное— форма. Ничего не обнаружив, существо поняло, что хозяин рассердиться, а это значит, что вкусной еды не будет. Возможно, даже накажут. Существо вновь постаралось вспомнить, как должен выглядеть нужный предмет— медальон в виде солнца с дыркой посередине, и какие-то знаки вокруг — и снова принялось за поиски.
Опять — ничего.
Обезьянка бесшумно выскользнула в коридор, подобрала остатки еды со стола, где она играла с милой женщиной, и, прыгнув в окно, растворилась в темноте.
Глава 8
Каир
Наступил день, такой солнечный и ясный, что небо казалось ярким до белизны. Все вокруг сверкало и слепило глаза: стены и ткани, одежда и посуда.
— Зачем тебе понадобилась эта обезьяна? — спросил Инди, кивнув в сторону мартышки, когда он и Марион оказались на улице, запруженной галдящими людьми и суетливыми торговцами.
— Она сама увязалась за мной, я ее не брала.
— Ты ей понравилась
— Дело не во мне. Она решила, что ты ее папочка — вы определенно похожи.
— Внешне, возможно, но духовный мир у нее явно твой.
Марион помолчала, потом неожиданно спросила:
— Почему ты не нашел себе какую-нибудь милую женщину и не завел с ней 9 детей?
— А почему ты решила, что не нашел?
Она удивленно посмотрела на него, и он с удовлетворением подумал, что вид у нее ошарашенный. Ему оказалось, что он даже заметил во взгляде что-то похожее на ревность. Наконец она произнесла:
— Ты слишком безответственный для такого дела. Мой папа сразу раскусил тебя, Инди. Он всегда говорил, что ты бездельник.
— Как мило с его стороны.
— Самый талантливый бездельник из всех его учеников. Но лентяй — он лентяй и есть. И все-таки, знаешь, он тебя любил. Тебе надо было сильно постараться. Чтобы он изменил свое отношение к тебе.
Инди вздохнул.
— Мне не хочется возвращаться к этому, Марион.
— Мне тоже. Но время от времени не мешает напоминать тебе кое о чем.
— Чтобы уколоть мое самолюбие?
— Вот именно. Чтобы не забывался.
Инди ускорил шаг. Иногда, несмотря на кажущуюся непроницаемость, ей все же удавалось задеть его за живое. Вроде того неожиданного приступа желания вчера ночью. Мне же это не нужно, вновь решил он. Это может стать только помехой. Любовь всегда предполагает какой-то внутренний порядок, а я привык к хаосу, я в нем, как рыба в оде.
— Ты мне так и не сообщил, куда мы направляемся, — наконец сказала Марион.
— Встретимся с Саллой, он отведет нас к одному специалисту.
— И не надоело тебе таскать меня повсюду. Совсем как мой отец. Тот тоже таскал меня по всему свету, словно старую тряпку.
Они дошли до места, где улица разветвлялась. Неожиданно обезьяна вырвалась из рук Марион и вприпрыжку помчалась прочь сквозь толпу.
— Эй! Вернись! — закричала Марион.
— Да пусть бежит. — Инди облегченно вздохнул.
— Я привязалась к ней.
Инди сверкнул на нее глазами, схватил за руку и поволок за собой.
Обезьянка стремительно неслась вперед, лавируя среди прохожих и ловко увертываясь от людей, старающихся ее поймать. Неожиданно она завернула за угол, влетела в распахнутую дверь и прямиком прыгнула на руки своему хозяину. Человек прижал малышку к себе, засунул ей в рот конфету, затем вышел из дома. Дрессировать мартышку намного выгоднее, чем натаскивать собаку — она во сто раз умнее, подумал он.
Мужчина оглядел узкую улочку, потом, запрокинув голову, помахал кому-то на крыше. Ему помахали в ответ.
Он погладил обезьянку: она хорошо справилась с заданием — выследила двоих, которых надо убить, причем сделала это не менее ловко, чем опытный сыщик, не вызвав и тени подозрения.
