город собственной участи. Защитникам Никеи он передал, чтобы они поступали впредь, как сочтут нужным.
Крестоносцы возликовали, хотя перед ними еще высились грозные стены и гарнизон Никеи держался стойко. Он получал подкрепления по Асканскому озеру. Тем не менее победа казалась близкой. По рассказу Анны Комнины, кельты (так она иногда называет латинян)«возвращались [с поля боя. – М. З.], наколов головы врагов на копья и неся их наподобие знамен, чтобы варвары [сельджуки. – М. З.], издали завидев их, испугались такого начала и отказались бы от упорства в бою». Но эти устрашающие выходки ни к чему не привели. Тогда Раймунд Тулузский попробовал произвести подкоп под одну из башен с помощью осадных дел мастеров – «дробителей стен и других, умеющих железными орудиями расшатывать башни в основании». Эта попытка тоже не увенчалась успехом.
Наконец 19 июня 1097 г. крестоносцы предприняли общий приступ. К рыцарям присоединились и византийские войска под командованием дуки Мануила Вутумита: Алексей I послал несколько судов (они были на повозках доставлены из Никомидии и спущены в Асканское озеро), чтобы отрезать гарнизон Никеи с юго-запада; высланы были также сухопутные силы. Василевс сделал это по настоянию самих крестоносцев и, по-видимомости, в помощь им, в действительности же преследуя собственные цели.
Закончилась битва неожиданно для крестоносцев. В разгар штурма, когда рыцари, по словам Анны Комнины, с жаром начали вскарабкиваться на стены, греческие части, к изумлению атакующих, были впущены в город, и тотчас ворота его заперты перед ратниками Христовыми. На башнях Никеи взвились византийские знамена, и Вутумит «приветствовал самодержца звуками горнов и труб». Крестоносцы не ведали о двойной игре, которую вел Алексей Комнин. Хорошо понимавший цену вассальным обязательствам их главарей и не без основания предполагая, что, взяв Никею, воины креста откажутся выполнять условия договора с Византией, он за спиной крестоносцев завязал переговоры с командованием сельджукского гарнизона. Сельджуки, получив к тому же соответствующие указания Кылыч-Арслана, согласились сдать город Вутумиту.
Таким образом, греки – с точки зрения рыцарства – вероломно овладели Никоей. Крестоносцы были обмануты в своих ожиданиях: ведь они рассчитывали на большую добычу и, конечно, на выкуп за полоненных сельджуков. Вместо этого Вутумит милостиво дозволил им входить в город (для того, чтобы молиться в церквах) группками по десятку человек. Он, пишет Анна Комнина, «хорошо знал нрав кельтов». Город охраняли греческие войска. И, что обиднее всего, семейство Кылыч-Арслана и сельджукская знать были уведены в Константинополь, а вскоре и вовсе отпущены к Кылыч-Арслану.
Предвидя ропот и недовольство своих западных вассалов, Алексей Комнин принял нужные меры, чтобы их успокоить: в награду за ущерб им была отдана толика золота и серебра, захваченного греками в султанской казне. Обладание Никеей стоило того, чтобы поделиться кое-чем с латинскими варварами. «Все драгоценности, – сообщал граф Блуаский своей жене, – как то: золото, камни, серебро, одежды, кони и тому подобное – достались рыцарям, пропитание же – пешим. Помимо того, он [Алексей I. – М. З.] обещал выдать князьям из сокровищницы». Кстати, в Пелекане, куда собрались предводители крестоносцев, василевс потребовал вассальной присяги от тех, кто еще ее не принес. Только здесь Боэмунд, в частности, сумел заставить Танкреда стать императорским вассалом. Великодушие Алексея Комнина в отношении сельджуков, двусмысленность его политики – все это подорвало доверие крестоносцев к союзнику; с той поры его начали считать изменником христианскому делу.
Битва за Никею была в истории Крестового похода единственной, завершившейся в соответствии с планами Византии. Алексей I, воспользовавшись победой в Никее, стремился упрочить свою власть прежде всего над близлежащими к Константинополю землями. В дальнейшем чем глубже рыцари продвигались на Восток и чем меньше в правящих кругах империи помышляли об оказании помощи крестоносцам, тем больше сокращались и возможности реализации широких планов василевса, связанных с Крестовым походом. Значительная часть военных сил греков после взятия Никеи была отведена в столицу: под прикрытием устремившихся вперед крестоносцев Алексей I принялся отвоевывать византийские территории на западном и северо-западном побережьях Малой Азии, прежде всего область Измирского (Смирнского) эмирата. С крестоносцами остался лишь небольшой греческий военный отряд под командованием великого примикирия (византийский воинский титул) Татикия.
2.6. Переход через Малую Азию
26 июня 1097 г. крестоносцы, двинувшись от Никеи двумя армиями (одна шла вслед другой на расстоянии примерно дневного перехода), направились на юго-восток. Начался полный невзгод и лишений поход через внутренние области Малой Азии. К этому времени общая опасность побудила Кылыч-Арслана помириться и даже соединиться с недавними противниками – каппадокийскими эмирами. 30 июня сельджукское войско в ожидании противника расположилось в долине р. Порсук, неподалеку от Дорилея.
1 июля объединенные силы сельджуков, ночью занявшие позиции на соседних холмах, дали сражение крестоносцам. Они атаковали их лагерь ранним утром, напав на передовые части, возглавленные Боэмундом Тарентским и Робертом Короткие Штаны. Сельджуки со всех сторон осыпали крестоносцев градом стрел. Боэмунд отразил атаку. Битва приобретала все более ожесточенный характер. К полудню подоспел авангард второй, шедшей позади части рыцарской армии; ею предводительствовал Раймунд Тулузский, к которому еще с утра, как только вспыхнул бой, был послан вестник, сообщивший об угрозе, нависшей над норманнами и французами. Авангардом, поспешившим на выручку своих, командовали герцог Готфрид Бульонский и граф Гуго Вермандуа. Они-то и ввязались в схватку. Вскоре прибыло остальное ополчение: к сражающемуся воинству Боэмунда примкнули провансальцы. Численный перевес теперь был за крестоносцами. Им удалось сильно потеснить врага. Уверенные в нападении, сельджуки оказались не подготовленными к обороне.
На исход сражения в немалой степени повлияли действия, предпринятые по инициативе папского легата Адемара де Пюи. Вооруженный палицей, епископ во главе большого отряда провансальцев внезапно (даже для прочих главарей, с которыми он не имел возможности посоветоваться) обрушился на сельджуков с тыла. Сжатые с двух сторон, они обратились в паническое бегство. Сельджуки бросили на поле боя все снаряжение: были оставлены даже шатры султана и эмиров с находившимися в них ценностями. «И мы взяли большую добычу, – с чувством удовлетворения напишет позже автор «Деяний франков», – золото и серебро, коней, ослов, верблюдов, овец, быков и многое другое».
Сельджуки, таким образом, потерпели при Дорилее сокрушительное поражение. По сути дела, оно предрешало дальнейший ход войны в Малой Азии. Крестоносцам открылась дорога в Сирию. Разгром сельджуков, кстати сказать, надолго обеспечивал безопасность Византии.
Передохнув два дня, крестоносцы, теперь уже не распыляя свое войско, 3 июля отправились дальше – на Иконий, затем двинулись к югу – в Ираклию. Переход через горные, пустынные, подчас безлюдные местности при палящей июльской жаре совершался с большим трудом. Крестоносцев изнурял зной. Сельджуки всячески препятствовали
