Так ли это плохо? Вовсе нет. Поколения американских родителей вкладывали большие деньги, время своих детей и, что еще серьезнее, свои нервы в такое же искусственное и одинокое занятие: уроки игры на пианино. Мы знаем, многих может шокировать, что мы сравниваем высококультурную игру на пианино с примитивными видеоиграми. Но кое в чем они очень похожи: загадочные, очень сложные движения рук; необходимость постоянной практики и повторения и невозможность поделиться своим опытом с теми, кто не играет. Возможно, главное – что оба эти занятия замкнуты на себе с точки зрения мыслительного процесса. Для большинства из нас уроки фортепьянной игры не имеют никакой экономической или даже практической ценности. Их невозможно оценить, кроме как с точки зрения удовольствия, которое мы сами получаем от этого занятия. Как говорят многие, не участвующие в этом, самая деловая игра, гольф, точно так же поглощает огромное количество времени и не дает никаких результатов. Начиная с философии Марка Твена и заканчивая типичными «вдовами» гольфа, многие думали, почему это так важно, ударить по маленькому белому мячику так, чтобы он пролетел большое расстояние и попал в дырку в земле. Любители гольфа сразу скажут, что этому есть причины: свист, с которым клюшка рассекает воздух, грациозный полет мяча, стук, с которым он падает в лунку. Но, как и в видеоиграх, все это может прочувствовать только один человек – игрок.
Все дело в этом разделении людей. Гольф, как пианино или видеоигра, – только наш. В мире, где наши цели, навыки, время, даже расписание нам не принадлежат, у нас есть занятие, на которое всем остальным наплевать, которое никто не может оценить в полной мере, кроме нас. Гольф, пианино и видеоигры – это миры, куда в конечном счете можем отправиться только мы. Даже когда мы там с другими людьми, вся глубина опыта принадлежит только нам. Так что мы можем понять привлекательность этого нового мира. Но нужно смотреть правде в глаза: если люди проводят так много часов в одиночестве – сотни, тысячи, да еще и в том возрасте, когда их тело и психика формируются – разве не удивительно, что они не так прочно связаны со всеми остальными?
Геймеры любят людей
Недостаточно крепкая связь с людьми – вот чего ожидают многие в первую очередь. Но в играх происходит гораздо больше, чем видим мы, люди поколения бэйби-бума. Наше исследование показало это в полной мере: игры не подразумевают отшельничество, не делают игроков интровертами или антисоциальными существами. В целом люди им небезразличны, так же, как и нам. Столкнувшись в нашей анкете с утверждением: «Люди интересуют меня больше всего», геймеры с занудным постоянством соглашались. Средний уровень согласия только чуть ниже, чем у старшего поколения. Но внутри поколения геймеров игроки несколько больше нацелены на общение с людьми (или, может быть, люди их стимулируют), чем те, кто не играл в подростковом возрасте. Когда мы изучали ответы тех, кто родился до поколения геймеров, оказалось, что разница между ответами истинных геймеров и тех, кто не играл вообще, очень мала. Эта информация указывает на то, что истинные геймеры так же интересуются людьми, как умеренные геймеры и негеймеры. Невысказанный, сидящий в глубине души страх родителей, что видеоигры превратят их детей в отшельников, совершенно не имеет под собой никаких оснований.
Это открытие о том, что нет никаких свидетельств, подтверждающих миф об одиночках, достаточно неожиданно. Но для предполагаемого работодателя, коллеги или инвестора есть еще более радужные новости о поколении геймеров. В этой огромной и очень важной возрастной группе есть явная тенденция – чем больше молодые профессионалы играли в видеоигры, тем более общительными они себя считают. Эта тенденция виднее всего в ответах на вопросы, которые призваны выяснить то, что психологи называют «потребностью в связях». Для статистического анализа психологи предлагают респондентам согласиться или не согласиться с такими утверждениями, как: «Быть принятым и оцененным коллегами, иметь на работе близких друзей очень важно». Поколение геймеров в среднем чаще соглашается с этим утверждением, чем предыдущие возрастные группы. Получается, связи более необходимы для них, чем для бэйби-бумеров и других групп, которые до сих пор доминировали на рынке труда. Что еще более интересно, внутри поколения геймеров респонденты с более обширным опытом игры стоят выше в своей потребности в отношениях с людьми. Разница невелика, но статистически значима, и тенденция предельно ясна. Негеймерам меньше всего нужны приятели на работе; умеренные геймеры находятся посередине; истинные (в прошлом или в настоящем) геймеры выражают такую потребность чаще всех. Распределение ролей среди старших респондентов так же очевидно и важно: те, кто играл в детстве, острее нуждаются в хороших и крепких отношениях, чем те, кто не играл. Конечно, данный опрос не позволяет установить причинно-следственную связь. Мы не можем утверждать, то ли более общительные люди интересуются играми, или же, наоборот, игры сделали игроков более общительными. Но мы знаем, что если нанятый вами человек сильно увлекался видеоиграми, то можно поспорить – он будет больше внимания уделять окружающим, а не меньше.
А самое важное открытие – что там, где мы ожидали увидеть отшельников, оказались люди, которые больше, а не меньше хотят полноценных отношений со всеми остальными. Поколение геймеров больше, чем их предшественники, хочет быть воспринятым окружающими. А внутри поколения те, кто играл больше, чаще нуждаются в близких отношениях с людьми. В добавок ко всему, наше исследование показало, что именно из-за этой потребности в общении они и начали в свое время играть: почти половина геймеров утверждает, что игра для них – социальный опыт.
Для негеймера считать игры социальным опытом – по меньше мере странно. Но если поднять этот вопрос, сразу видно, что эти индивидуальные игры вполне могут быть социальными. Действие EverQuest, например, происходит в далеком выдуманном мире. Внутри этого мира можно играть со многими другими людьми, которых скорее всего не знаешь лично. Тем не менее, сотрудничая и соревнуясь с ними, можно выйти на следующий уровень опыта. Разве это сильно отличается от стандартной деловой карьеры? Геймеров привлекают и другие социальные темы, далекие от стереотипов аниме, магии и космоса. Sysis, компания, которая специализируется на разработке «онлайн симуляторов искусственной жизни», создала онлайновую игру-свидание Flirtboat, в которой игрок регистрируется на одну из четырех трехмесячных игр и создает виртуальный персонаж, который будет жить в Интернете, пока его реальный хозяин занимается своими делами вне сети. Игроки набирали очки в зависимости от того, как они общались и флиртовали с другими виртуальными персонажами.
Эти игры уж точно социальны; десятки тысяч игроков могут одновременно участвовать в одной многопользовательской ролевой игре, а персонажи Flirtboat в некотором смысле просто копии настоящих людей. Но и в обычных однопользовательских играх тоже могут быть социальные моменты. В игре Creatures, первой разработке в бесконечной цепочке игр-наследниц Тамагочи, игроки выращивают существо с того момента, как оно вылупится – кормят его, заботятся о нем, учат его общаться с другими, наказывают, когда оно плохо себя ведет. В Black and White обращение каждого игрока с монстром, которого он или она выращивает, определяет, станет ли он добрым или злым. Схожесть с воспитанием детей очевидна, хотя родители, конечно, скажут, что – как это часто бывает в играх – реальная версия несколько сложнее.
Одним из главных хитов среди подобных игр давно остаются The Sims, этакий сериал, «мыльная опера», где игроки обставляют дом, делают карьеру, влюбляются. Десятилетняя девочка, назовем ее Сара, играет в The Sims по крайней мере два часа в день. Она создала целые районы, где семьи взаимодействуют друг с другом, и научила их тому, что сама считает интересным. Так как она много играла, Сара поняла логику программы – набор отношений, которые могут повлиять на личные характеристики и занятия, а впоследствии и на благополучие семьи. Однажды она выращивала семью, которую очень любила. Они были милыми, любящими, заботливыми людьми – хорошими соседями, хорошими родителями, превыше всего ставящими семью. Но она поняла, что им никогда не стать богатыми и не купить большого дома. И Сара придумала обходной маневр, она создала по соседству другую семью со всеми характеристиками, которые нужны для накопления богатства. Они не были очень милыми, как предыдущие. Она хотела, чтобы они купили и обустроили прекрасный дом – особняк. Она хотела, чтобы они сделали это быстро. Семья влезла в ужасные долги, чтобы построить дом. Потом Сара удостоверилась, что они будут тратить, тратить и тратить. В итоге семья с прекрасным домом была вынуждена объявить о своем банкротстве, и дом был выставлен на аукцион.
