так скромно держалась в сторонке. Не то, чтобы подчеркнуто, а выходило это у нее само собой. Тихий омут, где черти водятся… Девушка примерно моего возраста, среднего роста, в мешковатой походной одежде, в стареньких кроссовках. Темно-каштановые волосы, утомленное лицо, синеватые круги под глазами. Вроде бы самая обычная девушка. Да, симпатичная, что-то в ней притягательное есть. Что заставляет поворачивать к себе мужские взоры… Ага!
Вот еще что.
У нее были удивительные глаза. Зеленовато-голубые. Цвет бирюзы. Это почему-то не замечалось с первого раза, а теперь я вдруг заметил… Ага! Такой случай упускать нечего!
Я шагнул к ней с улыбкой:
— Здравствуйте!
— Добрый день, — прозвучал нейтральный ответ. Но в бирюзовом взгляде я уловил ответный интерес. Ну, на внешние данные мне грех жаловаться.
— Не откажетесь перекусить за компанию? — я ловко сбросил со спины вещмешок-«сидор». — Полдник на лоне природы!
Интерес в девичьем лице усилился:
— Почему именно мне такое предложение?
— По возрастному показателю, — вежливо ответил я. — Как самой молодой участнице вашей экспедиции! Не ошибаюсь?
— Нет, — сказала она просто. — Вы правы. А с теми, кто старше, не собираетесь делиться? Из принципа?
— А какое это имеет значение?.. Что есть, то есть. Вот вы, вот я. А вот продукты.
И я полез в «сидор».
— Тоже логично, — сказала она с неуловимым юмором. — А это ваша собака?
— Я бы сказал, что это мой друг.
— Так собака и есть друг человека?
— Так же, как человек друг собаки…
Тогдашний сухой паек, конечно, не был так красиво упакован и не содержал в себе столько изысков, как нынешние ИРП. Но по калорийности и вкусовым качествам наверняка не уступал. Банка консервов мясных и пара банок консервов «мясо-растительных». Варианты: каша рисовая, перловая, или гречневая, «завтрак туриста». Суповой концентрат. Ржаные галеты или сухари (иногда их называли «волчьи пряники», непонятно почему). Шоколадка (вариант: банка сгущенки), несколько чайных пакетиков, мини-упаковки сахара, аэрофлотовские или железнодорожные. Прессованное какао — коричневый кирпичик размером со спичечный коробок. Теоретически его требовалось растворять в кипятке, но можно было грызть и так, вроде конфеты. Кстати, суповой гороховый концентрат тоже можно было глодать как сухарь — на любителя, конечно, но любители находились. В общем, вполне.
Примерно такой набор я извлек из мешка. Быстро вспорол тушенку, джентльменски протянул барышне:
— Прошу! Будете разогревать на костре?
Она ломаться не стала. Видать, голод не тетка.
— Нет. Мне вообще почему-то кажется, что холодные блюда вкуснее горячих… Ну, спасибо. Вы очень любезны.
— Так воспитан. Кстати, мы до сих пор незнакомы! Меня зовут Борис.
Она кивнула, прожевала и сказала:
— Мария. На всякий случай предупреждаю: Машу не люблю. Мария.
Ишь как! Ну да ладно. Кстати, имя по тем временам нечастое. Считалось тогда архаичным, «деревенским». Также как Анна, Полина, Екатерина, Елизавета… Нечасто можно было встретить было девочек и девушек с такими именами. Зато Елены, Татьяны, Ларисы, Наташи, Ирины, Светланы!.. — этого добра было пруд пруди.
Я вознамерился было развить светский разговор, но тут вдруг мою собеседницу окликнул грузный папаша:
— Мария! Подойди.
Смотри-ка ты, всех от «Маши» отучила, что ли?..
Она поспешно встала, отдала мне банку:
— Спасибо! — и зашагала к отцу. Опытным взором я оценил, что и фигурка у нее под бесформенным барахлом очень даже ничего. Ну, начало положено…
Правда, так началом пока и осталось.
— Сергеев! — раздался резко-повелительный голос Смольникова.
Старший лейтенант был хмур и озабочен.
— Собираемся назад. Задачу выполнили, дальше и без нас справятся.
— Собак бы покормить…
Взводный сдержанно ругнулся:
— На них питание не выделили. Бюрократия, чтоб ее!..
По его словам, Демин, хоть и давний сослуживец, и можно сказать, друг-приятель, по меньшей мере, многократный собутыльник, лишь развел руками:
— Петрович, ничего не могу сделать! Инструкция.
И даже назвал номер распоряжения, согласно которому не имел права выделять собачий корм на поисковое мероприятие. Память у него на пронумерованные бумажки была феноменальная, как у шахматиста на дебюты: всякие там гамбиты Руссо, венгерские партии и сицилианские защиты.
— Ну, так покормим, — не сдавался я. — Из своего сухпая.
Старлей кратко глянул на часы:
— Пятнадцать минут. Нам ведь еще тех троих надо забрать. Это мы в лучшем случае часа через три вернемся… Ну давайте, организуйте прием пищи, да сами перекусите.
Дальше все было торопливо, в темпе вальса, с неизбежными сбоями и матом. Я все норовил увидеть Марию, но все не получалось, не получалось, да так и не получилось. Ну а кода мы наконец, все собрались, включая трех стрелков-охранников — их сменила опергруппа, малость проплутавшая по лесу, но все-таки с топографией сладившая — наконец-то добрались до машин и поехали в часть.
И вот пока ехали, забрела в меня одна странная и интересная мысль…
Глава 10
Грома я слегка потрепал по голове пока тряслись в машине — не просто поощрительно, давая понять, что доволен им, а по-братски, как сокровенного друга. Именно с такой эмоцией, а собаки ловят эти тонкости как никто другой. И зная, что тем самым я надолго поселил в собачьей душе тепло и благодарность, я закрыл глаза, как бы задремав, а сам задумался о своем
А что у меня свое?.. А где-то все то же. Я думал о нарушителе нашего пятого поста. Все-таки что-то в нем было не так, и я все не мог четко зацепить это «не так», превратить его во внятную мысль. Ну так вот: пока едем, никто не мешает мне подумать как следует. Преобразить непонятки в систему.
Почему за таким никудышным мужичонкой примчалось КГБ⁈ Ну пусть приехали, черт с ним. Приехали, увидели этого замухрыгу, махнули бы руками: разбирайтесь сами с ним, вызывайте милицию, у нас своих дел выше головы… Нет, потащили с собой. Понятно, что материл по проникновению на военный объект в любом случае будет разрешать военная прокуратура. Но если нет угрозы безопасности страны и нет диверсии, то оперативное сопровождение будет осуществлять не контрразведка, а местная милиция, как по банальной попытке краже. Хотя факт проникновения на военный объект — это уже угроза безопасности. Даже если мужичок просто хотел сапоги стырить.
А он точно местный житель! Я совсем не знал этого, но точно знал, что так сыграть, прикинуться, до самых мелочей, до грязной робы, до грубых провинциальных башмаков, до той самой рукавицы, найденной…
Стоп.
Сразу я не догнал, но спустя секунду понял. И даже удивился. Вроде бы и логики особой тут не было, но было что-то больше логики. Озарение?.. Может быть.
Я подумал, а не бросил ли наш злоумышленник еще
