Читаем без скачивания Фантастика 1981 - Коллектив авторов

— Товарищи девушки, срочно нужна повариха. Завтра уже в десант. Работа трудная, отряд особый — мостоотряд. Но в обиду не дадим, честно. Есть желающая? «*H — Есть, — пискнула Юлька, потому что горло перехватило и глаза затянуло внезапными слезами. То ли судьба ткнула в него пальцем, то ли сердце подсказало: твой!

— Как фамилия? — раскрыл блокнот Илья.

— Литвинова.

— Собирайся, Литвинова. В управлении спросишь Кулемина.

В брезентовой своей робе явилась она в управление, спросила Кулемина, Никто такого не знал. Подождала, потолкалась в толпе, присмотрелась, определила, у кого что следует спрашивать, — нет, Кулемина среди командиров отрядов не числилось. В ней закипели слезы. Неужто обманул, разыграл? И тут из толчеи курток, роб и беретов вывернулся Илья и вежливо набросился на нее:

— Ты где же пропадаешь, Литвинова? Битый час ищу!

Она объяснила. Он огорчился.

— Вот влдишь, даже по фамилии не знают, Кулибин да Кулибин. Механик-самоучка! Раз без зарплаты оставили, на Кулибина выписали. Честно! — И тут же присмотрелся к ней, будто впервые увидел, — пристально, заинтересованно. — Ну-ка, ну-ка, сними очки.

Юлька сняла и полыхнула на него застенчивой близорукой синевой. До этой минуты лишь она знала, какой может быть хорошенькой. Иногда. И не для всех — для одного.

Илья помолчал, ошарашенный, пробормотал:

— Промахнулся я с тобой, Литвинова, перессоришь ты мне отряд.

В этот вечер они долго пели у костра, причем, словно сговорившись, исключительно про любовь. Юлька чувствовала плечо Ильи и даже думать забыла про усталость, про сон, про завтрашний калорийный завтрак. А потом танцевали, и ей как «нашим милым дамам» туго пришлось, потому что никого нельзя было обидеть отказом.

Лишь на минутку очутились они с Ильей вдвоем под покровом близко подступившего к табору ельника, откуда костер смотрелся тлеющим красным угольком. Илья бережно обнял ее за плечи.

Это было второе их свидание. И вдруг Илья обнял ее и прошептал:

— Юлька… Вот погоди, закончим Трассу…

— Ты с ума сошел! Это же шесть лет! — несмело возразила она.

— Не могу дезертировать с Трассы, — трезво разъяснил Илья. — Даже вот так… в семейную жизнь. Честно. Построим, тогда уж…

— Ты с ума сошел, — пискнула она, чувствуя, что ее возносит за облака. — Вот построим мост, тогда…

— Еще шесть дней, — подсчитал он. — Целая неделя! Нет, это немыслимо, Юлька!

Она сняла очки и припала к его белой рубашке.

— Я твоя навсегда, на веки вечные, бессрочно, пожизненно, до той самой доски… Но там Валька, ему будет плохо…

— Валька? При чем тут Валька?

— Ему будет плохо, — только и сумела она повторить.

— А если я поставлю условие: или — или?

— Илюшенька-, ну какие могут быть условия? — жалко рассмеялась Юлька. — Или будь счастлива, или оставайся человеком, так, что ли?

Они вернулись к костру. Над их головами уже погромыхивал гром, пристреливаясь, посверкивали молнии вдали. Не символические, вполне реальные.

Под этим добродушным отдаленным рокотанием еще долго сидели у догорающего костра, мечтали о будущем. И Валька накинул ей куртку на плечи, а Илья устроился напротив, рассеянный и словно озабоченный.

— Это же, если разобраться, не просто мост, — сказал Пирожков, — кусочек Трассы. Мост в будущее.

— Будущее, как известно, начинается сегодня, — напомнил Арканя. — Чего ты ждешь от будущего, Кулибин?

— Чтобы труд абсолютно для всех стал радостью. Чтобы стяжательство стало общественным позором, чумой, проказой. И когда это сбудется, хочу видеть людей добрыми.

— Добрыми?! И бандитов тоже? Ага, их уже не будет? Но все равно очень интересная мысль. А ты, Юлька, что скажешь?

— Пусть бы о человеке никогда не судили по внешности!

— А я… я… — вдруг выкрикнул Валька Сыч. — Я бы о человеке по душе судил! Официальные звания ввел бы: серебряная душа, стальная душа… бумажная душонка. А для самых… самых душевных, — и он открыто глянул на Юльку, — установил бы высшее звание — Золотая душа.

Упали первые капли дождя, и ребята начали расходиться.

В этот момент и увидела Юлька, как Сыч вырезает что-то на прутике.

— Что это ты режешь, Валька?

Это была ночь с шестого на седьмой день творения моста через Ою. Громыхавшая в отдалении гроза принесла ливень.

Вода рушилась из поврежденной небесной тверди не дождем — лавиной. Во всю ширь долины, от леса до леса, катил мутный пузырящийся, напряженно гудящий поток. Только где-то далеко, на середине этой полноводной реки, бессмысленно торчали четыре покосившиеся игрушечные коробки: три в кучке и одна поодаль. Не связанные, еще не полностью загруженные балластом русловые опоры снесло внезапно обрушившимся паводком. Ближнюю, пирожковскую, своротило метра на три, стоявшую на самой русловине под крутым берегом, сычевскую, уволокло аж на десяток метров.

Вот когда вспомнился Илье тот самонадеянный разговор Дёевым. И наверняка вспомнилось, что не плюнул.

Ломалось все — не только график отряда, график СМГУ график автопоезда и, стало быть, график Трассы. Еще бы, вместо начала августа взять Перевал в конце ноября! Предупреждал же Деев: «Вся Трасса в тебя упрется!» Теперь, даже если день и ночь рубить русловые опоры, ни за что в срок не уложиться. Первое августа, первое августа, первое августа…

С полчаса Илья сидел в углу вагончика убитый, хрустел пальцами и кусал губы. Знать хотя бы гидрологию этой треклятой Ои: на убыль пойдет или еще прибавит, оставит в покое быки или вовсе унесет. Но ни площади бассейна реки, ни паводкового горизонта, ни расхода воды никто с сотворения мира не мерил и не считал. Глядя в оконце на проносящуюся мимо стихию, Уcатик вздохнул:

— Оя-ёй!

Илья встрепенулся, поднял голову, расправил плечи, точно сбрасывая последние путы оцепенения, и сказал твердо:

— Спать! Спать с утра до вечера с перерывом на обед. В запас. Набираться сил. Не исключено, придется и ночи прихватывать.

В полдень дождь прекратился, тучи разогнало, с новой силой припустило солнце.

К вечеру вода заметно пошла на спад.

Утром уже можно было продолжать работу, но не на русле — на берегу: готовить прогоны, связи, стояки, настил. Но дело не ладилось. Да и у кого поднимется рука тесать поперечины, коли нет русловых опор? Не с конька начинают ставить дом, с фундамента… До обеда о быках никто и речи не заводил — одно расстройство. В обед наскоро сколотили плотик из десяти бревешек и на тросе спустили к нижней снесенной опоре. Илья и Валька Сыч осмотрели ее, ощупали, обмерили шестом дно вокруг, но, судя по всему, ни словом не обмолвились ни там, на быке, ни по пути к вагончикам. Только за чаем Валентин сказал: