Глаза у Олега прищурились, верхнюю губу закусил, внутри едва заметно началась колыхаться теплая волна желания. Выпрямился, отворачиваясь и засовывая руки в карманы, нахмурился — девчонка до сих пор притягивала, как наваждение.
Когда собрались, помог вынести на улицу коляску. Хоть и жили на втором этаже пятиэтажки, но таскать даже три пролета лестницы не очень легко, тем более с ребенком.
— Ты одна, что ли ходишь в больницу? — изумился. Полина без компании, ни в какой поход с ребенком не отправлялась. Даже Олегу довелось пару раз ее сопровождать.
Аня пожала плечами — с кем ей ходить?
— Хочешь, с тобой схожу? — предложил.
Подозрительно оглядела — жест милосердия озадачивал.
— Да вроде справлялась и одна. Тебе, зачем это?
— Не знаю… Мы же родственники…
— Мммм, — "родственничек, объявился" — мысленно чертыхнулась Аня, похоже, в самом деле, увяжется, чтоб не молчать глупо, решила поддержать разговор. — Как сессия? Сдал?
— Нет еще, началась только.
— А я на «заочку» со следующего года.
— Тоже хорошо.
— Угу, на каникулах, какие планы?
— Не знаю, подработать, наверное, где-то надо…
Так за разговорами ни о чем быстро добрались до поликлиники. По коридорам сновали, путаясь под ногами дети, вокруг доносились визги и крики. Посещение таких заведений не вдохновляло и раздражало Олега, но в очереди стояли не долго, принимали строго по записи, да и в кабинете Анька не задержалась — не прошло и десяти минут, как вылетела недовольная.
— Все что ли? — удивился он.
Аня тоже удивилась, обнаружив его снова:
— Все. Ты еще здесь?
— Мммм, — ему казалось очевидным, что дождется, потому и замялся от такого вопроса, — ну, что сказали?
— Ничего не сказали! — эмоции девушки выдавали волну возмущения. — Даже не смотрели толком. На снимок отправили. Стоило тащиться?
— И куда на снимок? Сейчас?
— На рентген. Нет, не сейчас. Записаться надо. Потом опять сюда записаться. Бесят!
Аня шипела под нос ругательства. Направились в регистратуру. Там тоже народ.
— Слушай, ты, что ходишь за мной? Тебе не пора уже? — агрессия перешла и на него.
— Я не тороплюсь. На меня, то, что злишься? Я помочь хочу.
— Помочь хочет! Помощник! — хмыкнула, отвернулась, стояла с минуту молчала, потом резко обернулась, глядя в упор. — А, помоги-ка, помощник! Сделай снимок, найди ортопеда толкового. Массаж нам еще надо — курс по десять раз, каждый месяц. Вот это помощь, понимаешь? А от того, что ты таскаешься тут за мной, мне вообще ни хера не легче, — выговорилась, выпустила пар, прижала к себе Артемку, чмокнула, расплываясь в нежной улыбке.
Олегу не понравился выговор — не он виноват во всех ее бедах, но понимал, что просто попал под руку. Да и Аня уже устыдилась за свой срыв, а с другой стороны его никто не звал и нечего тут ходить на нервы действовать, однако попыталась оправдаться:
— Извини, настроения просто нет. Спасибо, что зашел и за подарок еще раз спасибо.
Когда она ему это все выговаривала, то совершенно не имела в виду, что действительно ждёт от него все, что им так необходимо на данный момент. Эмоции и отчаяние. Разве не понятно? Олег, видимо не понял. Он опять не мог себе объяснить и этот свой порыв: «Помощь нужна? Будет тебе помощь». С азартом начал пробивать информацию о детских врачах и буквально через неделю снова объявился:
— Я узнавал, есть хороший ортопед платный, очень рекомендуют его.
— Да? — Аня растерялась — быстро он, однако, «суетнулся». — И сколько стоит?
— Я уже договорился, в одиннадцать прием.
Взглянула на часы — половина девятого утра. Успевают, но как-то не верилось, что все так просто.
— Ладно, сейчас соберусь, — начала бессмысленно перекладывать задумчиво вещи, еще раз внимательно осмотрела парня. Тот, сунув руки в карманы, ждал. — Ты серьезно, не шутишь?
— А что, это могло бы быть смешно? В каком месте юмор?
— Не знаю. Олег, я же не на самом деле тебя просила врачей искать. Этим точно не ты должен заниматься.
— Да? А кто? Где тот, кто должен заниматься?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Повисла тишина. Затронутая проблема грозила скатиться к ненужным выяснениям отношений и упрекам, поспешил ускользнуть с неприятной темы:
— Ань, мне не сложно. Я же не делаю что-то невероятное. Ты же сама сказала — я твой брат, вот как брат и помогаю. У Лешки своих забот сейчас полно.
Слова возымели действие, успокоилась, принимая помощь.
Ортопед и в самом деле смотрел досконально — выкручивал ребенку ноги, что становилось страшно, не выломает ли их совсем. Артем возмущенно визжал, захлебываясь, закатываясь и тряся губой, однако из последних сил цеплялся за пальцы истязателя, в опаске упасть. Кто сказал, что он не держится? И ножками при этом перебирал, правда, как-то на цыпочках. Олег, попавший на обозрение этой экзекуции, пребывал в шоке. Врач, в последний раз крутанув мальчишку, вдруг бесцеремонно сунул ему крикуна в руки:
— Папа, забирайте ребенка, в коридоре одевайте, мама остается.
— Это не папа, — возмутилась Аня, доктор безразлично отмахнулся — ему не до тонкостей, кто кому кем приходился.
Олег в коридоре одевал Артема, словно занимался разминированием атомной бомбы. Руки тряслись и вспотели. Крики не прекращались, били по нервам и звенели в ушах. Вот на такую помощь он точно не подписывался. Пацан упирался и отказывался влезать в одежду. Откуда только столько силы бралось в этом заморыше. Кое-как нацепив, что смог, неуклюже схватил на руки:
— Ты что? Хватит орать! Пацан еще называется.
Пацан не стыдился и продолжал выдавать свои децибелы прямо Олегу в ухо, но хоть закатываться и трястись перестал, а то вид от этого создавался жутковатый, казалось либо задохнется прямо тут на глазах у всех, либо пена изо рта побежит. Такой опыт наглядно показал, что никаких детей в ближайшее время, однозначно, не хочется.
Наконец появилась мамаша этого истеричного ребенка, на удивление счастливая и довольная. Выхватила свое чадо, расцеловала. Этому кошмару, словно кнопку выключили. Притих, прижавшись к мамочке, лишь тихонько сопел и вздрагивал, от пережитой трагедии.
— Солнышко, мое! — Аня и сама светилась лучами света, видимо заключение врача оказалось не плохим. Она долго грузила Олега какими-то медицинскими терминами, радостными возгласами и словами благодарности. Из всего он понял лишь, что вывиха нет, снимок не нужен, распорки не нужны, Анька счастлива и это важно. Пожалуй, это самое важное из всего сегодняшнего мероприятия. Теперь нужен хороший массажист.
"Надо заработать где-то на этот гребаный массаж", — решил Олег.
Стоимость массажа оказалась невероятно космической, но на нем пацан хоть не орал. Лежал довольный, покряхтывал, пуская пузыри и слюни. Слюней у Артема вообще было невероятное количество. Откуда только бралось столько воды? Стоило только взять его на руки, как моментально забрызгивал всю одежду и «обмуслякивал» все, к чему получалось присосаться. У мелкого внезапно проявилась неописуемая любовь к подбородку Олега. Едва добравшись до цели, тут же с остервенением начинал сопеть и елозить деснами. Не больно и даже смешно, но уж жутко мокро.
— Фу, Тём, он же небритый, — морщила нос Анька, но тоже смеялась.
— Что ты понимаешь? Попробуй, может тоже понравится, — хитро улыбался на это Олег, склоняясь к ней.
— Ага, щас, — Аня как обычно его отталкивала, и возмущенно надувала губы.
Олег не обижался и не настаивал. Он подождет. Главное она уже спокойно относилась к его присутствию и не поднимала истерики, что он тут ходит возле нее. Больше не было неприязни и нетерпимости. Не соскальзывали с языка язвительные фразы про "братишку". Похоже на то, что девчонка теперь даже рада его видеть. Все чаще появлялась улыбка, не просто улыбка, а для него светилось это милое лицо. Порой даже казалось, что Олег получает свет почти такой же, какой достается и Артемке.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
И ребенок, в принципе, оказался не такой уж визгливый. Насмотрелись они уже на всяких детей, таскаясь тут с Анькой по процедурам. Такие горлопаны встречались, что хоть вешайся. Этот же, если его не тревожить, радовался вечно чему-то, балбес, и слюнявил.
