Читаем без скачивания Черника в масле - Никита Максимов

– И что это значит? – краем глаза Нефёдов видел, как рыжий котяра выбрался из зарослей и вальяжно двинулся по направлению к дому. Судя по нахальству походки, это был именно кот президента. В отличие от своего предшественника, нынешний глава государства слыл кошатником. – Ты не забывай объяснять мне ход своих мыслей, а то я не улавливаю связь между дырявым корпусом и снижением.

– Извини, Михаил Петрович. Видишь ли, в случае разгерметизации… корпуса, как ты выразился, экстренное снижение – это стандартный манёвр. Нужно быстро опуститься до такой высоты, чтобы люди на борту не пострадали от низкого давления на высоте…

– Так получается, что на борту всё же были люди? Как же ты говоришь мне про беспилотное управление?

– Чёрт! Извини… Гм… Действительно. Но это опять всего лишь гипотеза! Я тебе это и втолковываю, что пока мы во всём не разберёмся, нормальных подробностей у меня не будет! Так что сам решай, что именно стоит говорить президенту, а о чём лучше промолчать.

– Ладно, – генерал армии проводил взглядом скрывающийся за ближайшим углом здания рыжий хвост трубой. – Доложу просто, что нарушитель сбит, все подробности по окончании расследования. Но ты хотя бы уверен, что он сбит, а не просто снизился, сменил курс и удрал? Или совершил аварийную посадку?

В трубке несколько секунд молчали.

– Михаил Петрович, мы с тобой давно знакомы, поэтому скажу тебе чистую правду: я не знаю. Уверен на 90 процентов, что о вынужденной посадке речи быть не может – по крайней мере, об успешной посадке. Там сплошные леса и болота. Разве что он исхитрится вписаться в озеро. Насчёт «сменил курс и ушёл» – ничего пока не могу сказать. Второе звено истребителей долетело до места инцидента через двадцать минут и сразу приступило к поискам. Беда в том, что нарушитель снижался не по прямой, поэтому точный вектор его движения не известен. Там огромная территория. Мало того. Она почти незаселённая и никак не охраняемая. Это место – большая чёрная дыра, заросшая тайгой. Сотни квадратных километров. Ни крупных городов, ни военных объектов. Лично у меня там нет никаких ресурсов, чтобы отследить нарушителя или организовать его эффективные поиски. Если у тебя есть идеи и мы можем помочь, то я весь внимание. В остальном… Пока нарушитель был в небе, я нёс за него ответственность. После того, как мы его оттуда стряхнули… Даже не знаю, что тебе дальше сказать.

– Да и не надо ничего говорить. Ты прав. Будем надеяться, что вы свою работу сделали. А уж на земле мы попробуем как-нибудь разобраться. Но не забывай – я немедленно жду от тебя любых новых подробностей, какие только будут.

Генерал армии Нефёдов опустил телефон, всмотрелся в пустую лужайку за окном. Потом закрыл глаза и начал мысленно репетировать свой доклад президенту.

Глава 8

Сандрин Чанг всё-таки задремала. Поэтому когда в комнате зажёгся свет, и вокруг раздались радостные вопли и одобрительный свист, она вздрогнула и пару секунд непонимающе хлопала глазами, приходя в себя. Потолочные панели сияли на полную мощность, источники бесперебойного питания радостно пищали, ощутив приток живительной электроэнергии. Окно, перед которым она сидела, сделалось бездонно чёрным, словно его покрасили снаружи чёрной краской. Сандрин, не вставая с кресла, вытянула шею и прижалась лбом к стеклу. Сквозь контрастный водораздел между освещённой комнатой и глубокой ночью стали видны фонари внутреннего освещения на территории технопарка «Константек индастриз». Цивилизация вернулась.

Из своего кабинета появился Фрэнк Вудс. Сочные малиновые пятна на его левой щеке свидетельствовали в пользу того, что глава смены мониторинга тоже не устоял перед дремотой. Правой рукой Фрэнк энергично тёр лоб и глаза, в левой болтались «умные» очки.

– Ну что, народ? – обратился он к присутствующим. – Вынужденные каникулы закончились? Предлагаю отметить это ударной порцией кофе, горячими сэндвичами и займёмся восстановлением рабочего процесса. А я пока что выясню, откуда у нас энергия и надолго ли это счастье.

Повторять не было нужды. Весь народ, как один, потянулся в бытовую комнату. Захлопали дверцы микроволновок, холодильника, завжикали молнии на сумках тех сотрудников, кто предпочитал принцип «всё своё ношу с собой». Кофемашина загудела, зашуршала, затрещала размалываемыми кофейными зёрнами. Звякнул колокольчик торгового автомата – кто-то решил отметить возобновление работы дополнительной шоколадкой. Это, кстати, мысль! Сандрин выудила из контейнера свой тщательно продуманный и с любовью исполненный бутерброд – ломоть слегка поджаренного хлеба смазан тонким слоем сливочного масла, сверху разложены кружочки сваренного вкрутую яйца. Поверх этого немного зелени – пара листов салата и немного петрушки для бодрости духа. На зелени несколько тонких, в пару миллиметров толщиной, ломтиков ветчины, а поверх них – кружочки помидора. Помидор слегка сбрызнут растительным маслом – на этот раз Сандрин под руку подвернулось оливковое. Ну и накрывает всё это сооружение слой из сыра и смазанный майонезом второй ломоть хлеба. Майонез не для того, чтобы отложить лишнюю порцию жира на бёдрах, а исключительно в качестве строительного материала – чтобы хлеб не соскальзывал. Вся гастрономическая конструкция выглядела крайне аппетитно, основательно и выдавала явный творческий подход своей создательницы. Правда, общие габариты внушали некоторые сомнения относительно возможности совместить их с размерами ротового отверстия, однако, как известно, правильная техника позволяет поместить в рот и не такое. Сандрин любовно расправила салфетку вокруг своего бутерброда, ополоснула любимую кружку и пошла за кофе.

К моменту, когда на пороге бытовки появился Фрэнк, пир был в самом разгаре. Вудс добродушно осмотрел свою команду, сделал неопределённый жест пустой кружкой – поздравляю, мол – и направился к кофемашине. Пока та шуршала, хрустела и шипела, исполняя его заказ, Фрэнк снова повернулся к коллегам.

– Ну что ж, народ, поздравляю! Электричество нам вернули. Насовсем. Главный механик технопарка утверждает, что хоть она и поступает по резервной ветке, эта энергия не от «Уилинг Электрик», а из сети Среднего Запада. Они там что-то перераспределили, переключили, так что проблем быть не должно. Основную линию обещают оживить утром. Ну и резервный генератор будет готов примерно тогда же. Поэтому давайте будем шевелить челюстями чуть активнее, чтобы поскорее вернуться к работе и запустить систему. Будем надеяться, что за это время никто не успел нашкодить.

Фрэнку ответил хор невнятных, но согласных возгласов. Сандрин отхватила от своего «мегабутерброда» очередной кусок и интенсивно жевала. Как там всё прошло в Сент-Луисе без её присмотра? Будем верить, что всё в норме.

Ему так и не удалось заставить самолёт снова летать. Билл почти надорвался, орудуя штурвалом, вместе с автоматикой они испробовали все возможные варианты, но бесполезно. Раненная машина продолжала стремиться к земле.

Когда они вышли в относительно пологий полёт, высота была уже меньше тысячи метров. Только теперь второй пилот Дейл улучил несколько секунд, чтобы сбросить запотевшую кислородную маску и разблокировать дверь пилотской кабины.

– Кто из стюардов меня слышит? Трентон, Уильямс?

В наушниках щёлкнуло.

– Трентон на связи.

– Это Дейл. Давай к нам в кабину. Срочно.

В ожидании стюардессы Билл ещё раз попытался связаться хоть с какой-нибудь диспетчерской службой. Бесполезно. Вся цифровая связь сдохла. Только «НАПС» продолжал вычислять их местоположение и отображать его на карте дисплея. Дьявол, им срочно нужна полоса для посадки! Он переключился на голосового помощника:

– Где ближайший аэродром, на который мы можем приземлиться?

– Секунду, – голос синтезатора бортового компьютера по-прежнему бесстрастен: – Ближайшая полоса, подходящая для посадки – аэропорт Кальмара, расстояние сто пять километров, направление…

– Понял, проложи мне курс и сообщай на всякий случай обо всех подходящих площадках, шоссе по пути. И сообщи в эфир, что мы идём в Кальмар!

Билл бережно развернул самолёт на новый курс. В дверь пилотской кабины стукнули.

– Билл, это Трентон.

– Открыто.

Дверь распахнулась.

– О, боже!

Дейл оглянулся. Стюардесса по фамилии Трентон стояла в дверях, одной рукой ухватившись за край переборки, а ладонью другой закрывая рот. Она смотрела на командира экипажа.

– Трентон! Не надо, не смотри! – Биллу приходилось почти кричать, чтобы заглушить свист воздуха в пробитом окне кабины: – Ты ничем ему не поможешь! Слышишь меня? Извини, я… Я не помню твоего имени!

Стюардесса перевела на него глаза. У неё на лбу красовалась здоровенная шишка, свежая ссадина, несколько прядей пепельно-русых волос выбились и прилипли к испачканным, вспотевшим щекам. Форменная блузка вся в пятнах, на левом предплечье отчётливый оттиск чьей-то окровавленной пятерни. Руки и манжеты тоже все в кровавых пятнах.