— В ней есть нечто особенное, — добавил он с видом человека, довольного своим миром.
— Можно сказать и так, — пробормотала Кэсси. Он ответил ей насмешливым взглядом.
— Насколько я понимаю, вам не нравится стойкий запах кожаной обивки удобных, но старых кресел, к которому примешивается книжная пыль?
— Вы забыли упомянуть про запахи табака и бренди. И вправду особая атмосфера. Мужская.
— Об этом я как-то не задумывался, но вы, пожалуй, правы. — Лорд Беркли вскинул бровь. — А вас это смущает? Вы опять вторглись в чужое пространство.
— Нисколько, — отмахнулась Кэсси. — Как мы уже выяснили, угрызений совести за вторжение на мужскую территорию я не испытываю, хотя, признаться, моя смелость не безгранична. К примеру, в клубе для джентльменов ноги моей не будет. Это неприлично.
Лорд Беркли поперхнулся смешком.
А Кэсси продолжала, словно ничего не услышав:
— Но в чем-то я с вами согласна: здесь уютно, чувствуются верность традициям и покой.
Он одобрительно кивнул и еще раз осмотрел библиотеку.
— А мне, знаете ли, очень приятен сам дух этой комнаты — я не имею в виду ее запах. Очевидно, причиной тому воспоминания. Здесь мы с отцом проводили долгие часы.
— Давно он умер? — тихо спросила Кэсси.
— Почти двенадцать лет назад, но в библиотеке мне всегда кажется, будто он вышел на минуту. Я любил его — как человека, не просто как отца, и он относился ко мне как к другу. По-моему, даже гордился мной. — Он надолго умолк, вспоминая давно минувшие дни. Наконец он опомнился и виновато понурил голову. — Прошу простить мне этот неуместный прилив сентиментальности, мисс Эффингтон.
— Смотрите, милорд, как бы она не подпортила вам репутацию. — Под беспечным тоном Кэсси попыталась скрыть сочувствие, вызванное явной привязанностью лорда Беркли к отцу. — По-моему, невозможно быть одновременно беспутным и сентиментальным.
Он рассмеялся:
— Отныне постараюсь следить за собой.
Их взгляды встретились, и у Кэсси возникло странное ощущение, будто они достигли взаимопонимания. Наверное, дружба между ними все-таки возможна. И даже нечто большее.
Может быть…
Нет, ни в коем случае.
Кэсси решительно отвела взгляд и постаралась сосредоточиться на эскизах или на чем угодно, лишь бы не думать о дрожи где-то в глубине тела.
— Эти мазки краски дают приблизительное представление о колорите будущей обстановки, но поскольку это акварель, учтите, что оттенки будут более насыщенными. На эскизах тона указаны лишь приблизительно. Например, — она придвинула поближе рисунок столовой, — эти обои выглядят темно-розовыми, но будут иметь цвет зернышек граната — самый подходящий для этой комнаты.
— Цвет зернышек граната?
— Ну, темно-красный.
— Ах да, красный, — сообразил лорд Беркли. — Прекрасный цвет.
Кэсси подавила усмешку. Все-таки лорд Беркли — типичнейший мужчина, но при всем этом интересный человек.
— Благодарю, милорд. А в этой гостиной, пожалуй…
— Извините, что перебил, мисс Эффингтон, — вдруг выпалил он, — но разговор об отце навел меня еще на одну мысль… Скажите, как относятся к вашему занятию другие члены семьи, особенно родители? Они так же недовольны, как ваши братья?
— Откровенно говоря, не знаю. — На миг Кэсси задумалась. — Мой отец объяснил бы вам, что в семье Эффингтон все женщины и девушки отличаются упрямством. Они издавна привыкли ни с кем не считаться. — Она сверкнула улыбкой. — Отец говорит, что это у нас в крови.
— Кажется, что-то подобное я уже слышал, — иронически отозвался он.
— А еще отец добавил бы, что не намерен запрещать дочерям искать свое место в жизни, лишь бы не дошло до скандала. — Только теперь Кэсси осознала, на какой рискованный шаг отважился ее отец. — По-моему, с отцом мне повезло.
— Он удивительный человек.
— Вы правы.
— А ваша матушка?
— Маму мои увлечения не радуют, — усмехнулась Кэсси, — но и у нее есть свои причуды. Она твердо убеждена, что наше прошлое, настоящее, будущее и вообще всю судьбу определяют звезды. А еще она верит в переселение душ, физиогномику, хиромантию, гадание на картах и на кофейной гуще.
— Ясно. Значит, она суеверна.
— Отнюдь! — Кэсси покачала головой. — Она считает предсказания судьбы наукой и готова часами объяснять, во что верили люди в древности, как зародилось искусство предсказаний, как оно развивалось вместе с человечеством. Ее рвение и познания внушают восхищение, — она засмеялась, — и немыслимо раздражают.
— Надеюсь, когда-нибудь ваша матушка окажет мне честь и поделится своими познаниями.
— Может быть.
— В конце концов, мы с вами теперь друзья. С вашими братьями я давно знаком, и теперь мне не терпится представиться вашей знаменитой матери и вашему многотерпеливому отцу. — Он улыбнулся.
У Кэсси мелькнула мысль, что если бы не репутация лорда Беркли, такого человека ей было бы не стыдно познакомить с родителями. Как ни странно, увлечение ее матери он не счел чудачеством, наоборот, заинтересовался всей семьей Эффингтон и выразил желание сблизиться с ней. На его месте Кэсси поступила бы точно так же.
Как жаль, что лорд Беркли — далеко не мужчина ее мечты.
— Вы обязательно познакомитесь с ними. Интересно, о какой женщине мечтает он?
Кэсси вспомнила об эскизах и как ни в чем не бывало продолжала:
— Итак, пока мои предложения вас устраивают. Но меня, признаться, тревожит только то, что я до сих пор не знаю мнения хозяйки дома. А если выяснится, что она терпеть не может красный цвет?
— Гранатовый, — с усмешкой поправил лорд Беркли.
— Или, к примеру, лимонно-желтый.
— Увы, ничем не могу вам помочь, поскольку ни жены, ни невесты у меня пока нет. Но возможно, с будущей невестой я познакомлюсь уже завтра вечером, в свете.
— На балу у леди Пагет?
— Верно. Буду счастлив как можно скорее найти будущую виконтессу — лишь бы оказать вам всемерную помощь. — Его лицо оставалось невозмутимым, только в глазах плескались смешинки.
— Да неужели, милорд? — притворилась признательной Кэсси. — Вы избавите меня от лишних трудов, и я буду вам вечно благодарна — как всякий, кого удостоили бы таким вниманием. — Ее ресницы затрепетали и скромно опустились.
Лорд Беркли рассмеялся:
— Отлично сказано, мисс Эффингтон.
— Можно поступить иначе: сначала отделать и обставить весь дом, а потом подобрать вам жену под цвет обоев и мебели, — бодро предложила Кэсси.
— А почему бы и нет? Я не вынесу, если окажется, что жена не гармонирует по цвету с балдахином над постелью. — Его глаза проказливо сверкнули.
