Замок был простым с виду: четыре стены высотой и длиной по четыре фута, в каждом углу по башне. У него не было окон — лишь одна дверь, но дверь эта была совершенно необычайной.
Небольшая пластина высотой три фута была усыпана мириадами жемчужин, отливавших пурпурным блеском; в центре ее сияла руна, вырезанная из огромного цельного изумруда.
Мина жестом подозвала Риса, и он неуклюже подплыл к ней, толкая перед собой посох. Она указала на песчаный замок и энергично закивала.
«Дом Святотатства», — одними губами произнесла она.
Монах изумленно уставился на сооружение.
Злосчастный Дом Святотатства — детский замок из песка? Рис покачал головой. Девочка, нахмурившись, взглянула на монаха, протянула руку, выхватила у него посох и ткнула им в изумрудную руну, вделанную в дверь. Рис подплыл поближе и от изумления хлебнул воды. В изумруде была вырезана цифра «восемь», перевернутая набок, — символ, не имеющий ни конца, ни начала, символ вечности.
Рис отстранился. Мина озадаченно смотрела на него. Затем указала на дверь.
— Открой ее! — велела она, выпустив изо рта облако пузырьков.
Монах покачал головой. Это был «Солио Фебалас», хранилище самых великих ценностей, когда-либо созданных Богами и людьми, и дверь в него была закрыта и запечатана. Входить туда было запрещено. Ни одному смертному нельзя было открывать эту дверь. Возможно, даже сами Боги не могли проникнуть в священное место.
Мина нетерпеливо потянула монаха за руку. Рис снова отчаянно покачал головой и отплыл еще дальше, жалея, что не может объяснить девочке причины отказа. Затем развернулся и поплыл прочь.
Мина последовала за ним и снова уцепилась за его руку. Как и все дети, она была упряма. Рис подумал, что, будь они сейчас на твердой земле, она затопала бы ногами.
Но Рис ни за что не уступил бы ей, если бы в этот момент дело не приняло новый оборот. Даже сквозь толщу воды он услышал два слова, которых боится каждый обитатель Кринна, если ему выпало на долю путешествовать в компании кендера:
— Ничего себе!
— Эй! — встревоженно воскликнул Каэле. — Куда они делись?
Два черных мага, поглощенные схваткой, вовсю бормотали загадочные слова и шарили по карманам в поисках чародейских снадобий, когда внезапно обнаружили, что остались одни. Кендер, ребенок, собака и монах исчезли.
— Чтоб у них глаза полопались! — прошипел Каэле. — Они нашли дорогу туда!
Полуэльф ринулся вниз по ступенькам и, добравшись до подножия лестницы, резко остановился. Осколки стекла по-прежнему торчали из песка.
— Если бы ты внезапно не возжелал перерезать мне глотку, мы бы сейчас были уже там, среди сокровищ, — погрозил полуэльфу кулаком Базальт.
— Ну разумеется, ты прав, Базальт, — внезапно смягчился Каэле. — Ты, как всегда, прав. Передавай привет Хозяину.
Полуэльф помахал гному рукой и растаял в воздухе.
— Что? — захлопал глазами Базальт. — Как? Внезапно до гнома дошло. Сделав глубокий вдох,
он издал могучий рев:
— Он погнался за ними!
Базальт мысленно пробежался по списку своих заклинаний и начал лихорадочно шарить по карманам, полным колдовских зелий, чтобы выяснить, что имеется в его распоряжении. Он мог сражаться, но не мог путешествовать в неизвестном направлении по морскому дну, утыканному битым стеклом. Гном поразмыслил и решил, что Каэле, скорее всего, применил свое любимое заклинание, известное под названием Дверь в Иное Измерение. От него требовалось лишь произносить слова, не нужны были никакие компоненты. Каэле терпеть не мог чародейских снадобий, главным образом потому, что ленился готовить их.
Базальт был" хорошо знаком с Дверью в Иное Измерение, но у этого заклинания был один недостаток. Чтобы перенестись в нужное место, маг должен был знать, куда именно направляется, поскольку ему необходимо было мысленно представить себе место назначения. Базальт понятия не имел, где находится Дом Святотатства и как он выглядит. Он никогда не бывал внутри заполненного водой шара, защищавшего драгоценность.
А Каэле приходилось там бывать. Его послали туда по приказу Нуитари, чтобы собрать немного крови драконицы Мидори — Нуитари использовал ее в чаше Взор Бога, когда шпионил за своими врагами. Каэле никогда не говорил о том, что видел Дом, но полуэльф был коварным, хитрым и лживым негодяем, и Базальт подозревал, что Каэле рыскал в шаре, но просто никому не рассказывал об этом.
Представив себе полуэльфа, копающегося в сокровищах Дома Святотатства, Базальт заскрежетал зубами от ярости. Он в гневе воззрился на острые стёкла, преграждавшие ему путь, и представил себе, как здорово было бы проплыть над этими осколками. И тут на ум ему пришло заклинание.
У Базальта не было необходимых материалов для колдовства, но он мог обойтись и без них. Для заклинания требовалась марля; гном сорвал со лба повязку и с помощью кинжала отрезал от нее кусок. У него всегда имелась с собой небольшая свеча, поскольку огонь и воск часто были нужны для чародейства. Свеча была сделана из пчелиного воска, гном изготовил ее сам и очень гордился ею, потому что она была волшебная.
Держа свечу в одной руке, а тряпку в другой, маг произнес приказ, и свеча загорелась. Он поднес марлю к пламени, она вспыхнула; гном дал марле прогореть немного, затем загасил огонь. Над почерневшей тканью появилась тонкая струйка дыма Базальт произнес магическое слово, затем последовало несколько напряженных мгновений — он ждал, подействует ли заклинание.
У гнома возникло какое-то странное, неприятное чувство, словно его кости и плоть, кожа и мышцы магическим образом превратились в жидкость, а затем он отлетел прочь, оставив позади туманную, бесформенную фигуру. Гном давно не пользовался этим заклятием, и ему слишком поздно пришло в голову, что он забыл, как снова вернуться в свое тело. Однако об этом можно будет подумать позже. Сейчас он должен догнать Каэле.
Базальт, похожий на волосатое облако черного дыма, полетел над стеклянными остриями, уносимый воздушным потоком, и вскоре оказался там, где недавно сиял стеклянный шар.
Глава 10
Паслен был определенно обижен на Мину за то, что она залила его морской водой и чуть не утопила, но вскоре простил ее. Он любил все новое; ему понравилось дышать под водой и плавать, как рыба — или, скорее, как Атта. Кендер греб вперед, наслаждаясь открывающимся видом, и размышлял о том, появились ли у него на шее жабры. Ощупав себя, он с разочарованием убедился, что жабр нет, и тут на глаза ему попался песчаный замок.
Рис и Мина спорили: Мина явно хотела, чтобы Рис вошел в замок, а тот наотрез отказывался, и Паслен, как разумный кендер, одобрял его решение — он сразу же сообразил, что эта штука, должно быть, и есть тот самый Соленый Прибамбас, или Дом Святых Танцев, или как там его.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
