Отдача от очередного удара развернула его, и Харальд оказался боком к шалашу. Краем глаза увидел там движение и едва не выругался вслух – упрямая девчонка не захотела прятаться! Или надеется, что он свалит и этого? С первым-то повезло…
Когда вновь смог бросить взгляд в сторону шалаша, то в груди затеплилась надежда. Йофрид вытащила из жилища арбалет и, покраснев от натуги, вертела ворот. Тетива скрипела, но поддавалась.
Ощущая, что ноги дрожат, а в груди поселился обессиливающий хрип, Харальд бросился в атаку. Главное сейчас – отвлечь внимание противника, не дать ему смотреть по сторонам.
Но чернобородый был не только силен, но и хитер, а гибель соратника не заставила его потерять голову. Он хладнокровно отразил все атаки, а потом перешел в наступление сам.
Меч словно вывернуло из рук Харальда. «Вот и все!» – пришла равнодушная, серая мысль.
Раздался торжествующий рык, солнце сверкнуло на огромном лезвии. Харальд закрыл глаза, готовясь к неизбежному.
Глухо хлопнула тетива. Рык сменился хрипом.
Еще не веря в случившееся, Харальд поднял веки. Противник упал на колени, глаза его, обращенные в сторону шалаша, горели ненавистью, а в боку, уйдя в тело почти по оперение, торчала арбалетная стрела.
– Умереть от руки девки, – голос умирающего звучал тихо, но грозно, – позор!
Он рухнул, выронив оружие. Могучее тело несколько раз дернулось и затихло.
Харальд в изнеможении сел. Дрожащие ноги отказывались держать тело. По лицу струился пот, а сердце стучало болезненно, словно обзавелось шипами и острыми гранями.
От шалаша раздался лязг – Йофрид бросила арбалет, не заботясь о сохранности дорогого оружия. Спустя мгновение в поле зрения Харальда появилось ее светящееся радостью лицо.
– Живой, наставник, живой! – прошептала она. – Ты смог их победить!
– Скорее мы, – ответил он, поднимаясь на ноги. – А с первым я вообще не понимаю, что случилось!
– Это оно, оно! – Йофрид ткнула рукой в сторону развалин. – То, что живет там… Я попросила о помощи, и оно помогло…
Он повернулся и долго смотрел туда, где некогда стоял замок. Ему виделись могучие башни, толстые стены, ров, заполненный водой, подъемный мост, похожий на громадный деревянный язык, и надо всем этим – ослепительно белый флаг.
Когда взгляд наставника вновь обратился на нее, Йофрид вздрогнула. В синих, точно незабудки, глазах стояла печаль. Тоска человека, навсегда лишившегося чего-то очень дорогого.
– Когда-то давно, – сказал он глухим голосом, – на этом холме я лишил себя магической силы. Но, пока жив я, она тоже продолжает жить, помнит меня и даже кое-что может, хотя и немного… Жаль, – тут голос его прервался, – что нет средства вновь соединить меня и то, что там, в единое целое.
– Это существо… разумно? – осмелилась задать вопрос Йофрид.
– Скорее да. – Харальд потер лицо ладонями, и в глазах его мелькнуло привычное жесткое выражение. – Но теперь нам придется менять место стоянки.
– Почему?
– Смотри.
Он подошел к трупу бородатого, повернул к свету его широкую, словно лопата, мозолистую ладонь. На ней чернело странное клеймо – круг из двух спиралей.
– И что? – спросила Йофрид.
– Их хозяин знает, где я, – ответил Харальд. – Скоро по следу этих придут другие убийцы. Со всеми мы, увы, не справимся.
– И куда мы пойдем? – Девушка была готова разрыдаться. Только все успокоилось, наладилась жизнь на одном месте, как опять надо ехать!
– Скорее всего, на восток, в глушь, – проговорил он. – Но время у нас пока есть, решим еще. А сейчас-помогай. У этих ребят есть множество вещей, которые нам пригодятся. Нужно поймать лошадей, обшарить карманы, седельные сумки…
Серебряный диск луны висел в черной пустоте небес, сияя, словно надраенный таз. Лучи светила силились пробиться сквозь сплетение ветвей, чтобы заглянуть на скрытую в глубине леса поляну, но это удавалось им плохо.
Место для новой стоянки Харальд выбирал так, чтобы его трудно было обнаружить. Даже сверху.
Сейчас он сидел на поваленном стволе в тени деревьев и волновался как никогда в жизни. Ощущение было новым – когда-то отпрыск рода фон Триз переживал исключительно за себя, потом разучился волноваться вообще, а сегодня он беспокоился за чужой успех.
Его ученице предстоял первый самостоятельный ритуал. Простой, но очень красивый. Тот, который юный Харальд провел в одной из заброшенных комнат родового замка.
Над лесом царила полная тишина, даже ветер не осмеливался шуметь, и ночные звери молчали, словно понимая, что сейчас не время подавать голос.
В самом центре поляны, освещенная светом нескольких специально разожженных костров, видна была фигура Йофрид. Девушка наносила последние детали на магический чертеж.
Рядом с ним дымились две самодельных курильницы с Благовонием Мудрости. Сильный аромат, забивающий запахи ночного леса, заставлял сердце учащенно биться. В нем причудливо смешивались запахи корицы, лаванды и сандала.
Пройдя еще раз по кругу, Йофрид встала в его центр, лицом к востоку. Видно было, как румянец пылает на ее щеках. Глаза девушки решительно блестели, а губы были плотно сжаты.
В волнении Харальд закрыл глаза, вспоминая структуру рисунка: круг разделен на четыре части, северную, восточную, южную и западную. В каждой горит (слава безветрию!) свеча особого цвета, на севере – синяя, на востоке – желтая, на юге – алая и на западе – зеленая. Кроме свечей четверти украшены буквами Истинного Алфавита, каждая своей. Именно они послужат основой ритуала.
Сердце Йофрид стучало, словно молоток, тьма за пределом круга света, образуемого кострами, казалась живой и страшной. Где-то там был наставник, и мысль о нем придала девушке уверенности.
Она глубоко вздохнула, подняла руки и заговорила. Когда на притихший лес упали первые такты заклинания, Йофрид вдруг поняла, что больше не боится. Сердце наполнилось твердостью, а голос перестал дрожать.
Она обращалась к силам, что неизмеримо древнее человека. Слепые, необоримо могучие, существуют они с начала мира. Она молила стихии, заклинала Огонь, Воздух, Воду и Землю показать себя здесь, на поляне посреди дикого леса, в чистом, непостижимом для обычного человека виде.
Она говорила спокойно и размеренно, замечая, что произносит не совсем те слова, что старательно заучивала в последние дни. Странный ритм появился в ее речи, похожий на колебание язычков огня, на шум воды, на…
Порыв ветра ударил в лицо. В восточной четверти, затушив свечу, вращался, вибрируя от собственной мощи, столб смерча. Крутился почти бесшумно, серо-белой толстой змеей, но земля вздрагивала, и расходилась в стороны сила, сухая и холодная.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
