Он зарычал ей в рот, целуя её сильнее и глубже, когда засунул руку под её майку и сомкнул её вокруг груди. Мила впилась ногтями в его плечи, удерживая, пока он опустошал её чувства. Если это случится только один раз, она могла бы насладиться этим.
Доминик запустил свободную руку в эти кудри, застонав от их шелковистости. Теперь он был официально одержим её ртом — он был мягким и горячим, и на вкус таким чёртовски приятным. Он сжал её грудь, едва удерживаясь от того, чтобы сорвать с неё лифчик и пососать напряжённый сосок, который впивался в его ладонь. Он ограничился лёгким щипком, проглотив её хриплый, жаждущий стон.
То, что произошло между ними, не было простой похотью. Это был порочный голод, который украл все здравые мысли из его мозга. Он мог чувствовать жар её лона напротив члена, и это сводило с ума. Он мог лишь думать, как высвободить член, вонзить его глубоко в её тело и трахнуть так грубо, что она никогда этого не забудет.
Запустив пальцы в его волосы, Мила попыталась перехватить поцелуй. Ублюдок не позволил ей это сделать. С собственническим рычанием он обхватил рукой её горло. Мила напряглась, и её кошка взбрыкнула при доминирующем захвате. Но все мысли о сопротивлении покинули тело Милы, когда его рот опустился её пульс и он сильно пососал. Её тихий, хриплый стон был пронизан сильным отчаянием, которое горячило её кровь.
— Я надеюсь, ты издашь тот же звук, когда я буду в тебе.
Когда его слова проникли в её ошеломлённый мозг, Мила нахмурилась.
— Ты сказал…
— Что я отступлю, если ты действительно этого не хочешь, — закончил он, поднимая голову. — Но ты этого хочешь. Я почувствовал это.
Она уставилась на него, грудь вздымалась от необузданного желания, написанного на его лице.
— Ты хитрый ублюдок.
— Просто подумай об этом, Мила. Скоро ты окажешься в совершенно другой стране, частью совершенно другого прайда или, к какой бы группе перевёртышей ни принадлежал твоя будущая пара, и будешь связана с тем, кто тебе явно безразличен. По крайней мере, наслаждайтесь тем временем, которое у тебя здесь есть.
— Ты предлагаешь мне одну последнюю ночь веселья перед тем, как я вступлю в парную связь? Да, я слышала, ты хорош в этом, — сказала она немного горько. — Также слышала, что ты часто приводишь друга поиграть. Означает ли это, что ты собираешься пригласить другого парня потрахаться?
Она оборвала себя, когда он схватил её за подбородок.
— Секса втроём не будет, — прорычал Доминик, когда в нем вспыхнули тёмные, незнакомые эмоции. — Будем только ты и я. Я не буду делить тебя.
— Нельзя делиться тем, чего у тебя нет.
— О, ты будешь моей, Мила. — Он прикусил её нижнюю губу. — Будь честной. Тебя беспокоит не то, что я хочу секса без отношений. Дело в том, что ты думаешь, что была бы не более чем безликой шлюхой. Ты ошибаешься, думая так, Мила. Ни одна женщина никогда не была для меня безликой шлюхой. То, что я никому из них не предлагал отношений, не значит, что я не видел в них людей; это не значит, что я их не уважал.
— Я не…
— Есть много причин, почему я хочу тебя — ни одну из них я не назову вслух, потому что, как я уже говорил, ты подумаешь, что я расточаю тебе комплименты только для того, чтобы ослабить твою решимость. Но я скажу вот что: никто никогда не делал того, что ты сделала сегодня вечером.
Она сглотнула.
— Что это?
— Заставила меня почувствовать себя собственником.
Доминик наклонился и снова завладел её ртом, позволяя ей ощутить вкус этого чувства собственности. Он поглотил её голодом, который требовал утоления, и он знал, что игнорировать его будет невозможно. Он пососал её нижнюю губу, едва сдерживаясь от желания резко прикусить её.
— Пойдём со мной.
Она покачала головой.
— Возможно, ты солгал, когда сказал «один раз», но я — нет.
Она оттолкнула его на шаг назад, удовлетворённая удивлением на его лице. Да, люди склонны недооценивать её физическую силу. Проскользнув между ним и стеной, она ткнула в него пальцем.
— Ты должен оказать нам обоим услугу и забыть об этом сейчас. Я не ищу одной последней сумасшедшей ночи перед тем, как создам пару.
Он снова сократил пространство между ними.
— Что ты хочешь, Мила? спросил он, его голос был мягким, но серьёзным. — Потому что, что бы ты ни говорила, я искренне не думаю, что это создание пары по договорённости.
Мила сжала руки в кулаки.
— Просто держись на расстоянии, GQ.
Он, казалось, собирался возразить ей, но тут одна из официанток клуба окликнула его по имени. Мила воспользовалась этим моментом в своих интересах и на дрожащих ногах направилась прямиком в гримёрную. Внутри она натянула куртку так грубо, что чуть не опрокинула отдельно стоящую лампу. Все это время она бормотала о том, что Арчи был прав — доминирующие волки-самцы доставляют больше хлопот, чем того стоят.
Услышав, как за ней закрылась дверь гримёрки, Мила закатила глаза. Грёбаному GQ просто нужно было следовать…
— Не двигайся.
Мила замерла. Это был не голос GQ. Нет, это был женский голос. Незнакомый. Холодный. Несмотря на предупреждение, Мила развернулась бы на месте, если бы не щелчок пистолета. Её кошка с диким шипением вскочила на ноги, готовая напасть на незваного гостя.
— О, это было слишком просто, — сказала незнакомка. — Предполагается, что к кошкам сложно подкрасться незаметно.
— Я услышала тебя. Я просто подумала, что ты кто-то другой.
Благодаря Доминику, она была одновременно измотана и отвлечена. Она глубоко вздохнула и почуяла запах… шакала. Ей никогда не нравились эти маленькие ублюдки.
Глядя в стекло плаката в рамке на стене, Мила поймала отражение женщины позади неё. Среднего роста. Соблазнительная. Рыжие волосы. Бледная кожа. Серо-голубые глаза. Она держала в руках огромный пистолет с прикреплённым к стволу глушителем — пистолет, который был направлен прямо в затылок Милы.
Её сердце подпрыгнуло, когда её
