братских республик русских поперли. Тут же он еще до армии женился, ребенок родился, но жена его из армии не дождалась – вышла замуж и, говорят, очень удачно. У него перед ней никаких обязательств. Она ничего не требовала, а он сам и не настаивал. Его родственники за несколько лет почти все переехали в Германию – тогда из Казахстана этнических немцев с распростертыми объятьями встречали, сразу же помогали устроиться на новом месте, обеспечивали всем необходимым, но родители Андрея не рискнули уехать так далеко и остались в России, хотя связи с родственниками не теряли. Им в наших дворах при расширении квартиру дали – раньше они в другом районе жили, в однокомнатной, правда, большой, старого типа, – и вскоре мы с Андреем познакомились. Мне тогда только шестнадцать было, как в свое время его первой жене. Мы стали встречаться. Он мне сразу понравился – спокойный, рассудительный, пил в меру, у него в семье вообще спиртное не приветствовалось, свекровь всегда говорила, что у нее здоровья столько нету, чтобы наперегонки с русскими пить, – Наталья засмеялась, а Никита невольно залюбовался искорками в ее глазах и изящной шеей. – Он предложил мне выйти за него, как только я школу закончила. Я согласилась. Мы сначала у его родителей жили, а потом, когда Катька у нас родилась, наши родители скинулись и купили нам квартиру в новостройке на бульваре Медиков – трехкомнатную, мечта просто! А потом трудности начались – перестали платить зарплату, предприятия закрывались, Андрей стабильно оставался без работы и тут в силу своей слабости (простите за каламбур) начал пить. Дома, естественно, скандалы – денег и так нет, а он бухает каждый день. Тогда же он первый раз меня ударил. Извинялся потом дико, валялся в ногах, а я пожалела и простила. А потом ему повезло с работой: на территории бывшей автобазы открывали автомастерскую, тогда еще блатные какие-то, и Андрей к ним устроился автослесарем. Он в технике вообще хорошо разбирается. Сначала отечественные машинки ремонтировал, а потом и в иномарках научился разбираться. Дома начали водиться деньги, стало легче жить – правда, пить он не прекращал, но до поры – до времени руками не размахивал.
– То есть, потом избиения продолжились? – Никита даже зубы сжал от злости на этого урода – иначе он таких людей даже и не называл. Как можно ударить женщину, да еще такую, как Наталья – хрупкую и прекрасную.
Наталья молча убирала со стола. Воспоминания разбередили в ней забытые эмоции, и ей это было неприятно. Она вернулась из кухни, посидела несколько минут молча, сжав ладони, а потом продолжила рассказ. Никита терпеливо ждал, когда она начнет, и не торопил ее.
– Я к тому времени устроилась на АЗС заправщицей – сами понимаете, кругом одни мужчины, комплименты, шоколадки, цветы… В общем, Андрей стал меня ревновать. А когда узнал, что я беременна, сразу заявил, что ребенок не его, и он не собирается воспитывать чужого ублюдка. Мы поругались очень сильно, и в тот раз он снова ударил меня. И я ушла. Забрала Катю, свои вещи и переехала к родителям. Решила, что ребенка все равно рожу и воспитаю. Свекровь до последнего держала нейтралитет, а когда родился Димка, то сразу сказала, что это их порода и начала всячески мне помогать. Я на работу после декрета рано вышла, и с Димкой, в основном, она и сидела.
Андрей за это время умудрился завести себе гражданскую жену, перевез ее в нашу квартиру, и стали они жить-поживать. Мы не жили вместе почти три года – за это время молодая жена родила ему ребенка и ушла от него. В чем там причина, я не знаю, но ребенка он записал на себя и платит сейчас алименты. Когда та семья распалась, свекровь все силы приложила к тому, чтобы мы помирились и снова стали жить вместе. Вообще, она потрясающая женщина: сына любит до умопомрачения, но в то же время понятие семьи для нее святое – у детей должны быть оба родителя, у жены должен быть единственный законный муж, а у мужа – жена. Мне всегда было интересно: с его первой женой она тоже так носилась?
Постепенно мы снова сблизились, я простила ему все закидоны, он записал на себя Димку, и все снова наладилось. Меня с работы направили учиться в Томский политех на экономический факультет, я согласилась на «заочку», и в две тысячи шестом году начала учиться. Смешно: она ведь, Маринка-то, в ту пору там же училась – правда, на курс старше меня. Ирония, блин. Так, о чем я? Да, в это время СТО, где Андрей работал, выкупил предприниматель Захарченко и начал там обустраивать свой автоцентр. Он открыл там, на территории, магазин автозапчастей, перевел в него из других точек своих продавцов… вот тогда-то Андрей и познакомился с этой самой Мариной. Это и было начало конца нашей с ним семьи.
Наталья встала и несколько раз прошлась по комнате, словно успокаивала себя. Она снова села на диван, потом встала и пересела в кресло напротив. Никита делал вид, что упорно ведет протокол, но сам не отрывал взгляда от Натальи, и постепенно до него дошло – влип! Он понимал, что будет просто раздавлен, убит, если поймет, что она причастна к гибели Марины Морган. Где-то глубоко внутри себя, почти в подсознании, он твердил, как заклинание, одну фразу: «Только не она!». Нельзя, неправильно это, если такая необыкновенная женщина, даже в отместку за нанесенные ей нечеловеческие обиды и унижения, перешагнет черту. Наталья снова прочитала его мысли.
– Зря вы подумали обо мне плохо, – тихо произнесла она. – И не отнекивайтесь, я это прямо-таки физически ощутила. Мой рассказ почти закончен.
Я поняла, что Андрей увлекся серьезно. Это было заметно невооруженным глазом. Он стал вообще какой-то бешеный, я потом поняла, почему: она ведь тогда с другим роман крутила, а Андрею так, глазки строила, да и все. А он готов был на стену лезть от бессилия. Мне девчонки с заправки все рассказали – мы ведь рядом там работаем, все практически на глазах. Я про нее расспросила; говорят, что тяжело ей живется, муж – алкаш, постоянно в загулах, ее унижает, детей обижает. Пожалела ее в душе по-бабьи, а потом и про себя слышу: мол, у Андрея судьба так с Марининой схожа – жена пьет, детей бросает, гуляет-шляется и т. д. Тут уж я не выдержала и устроила благоверному разборки по высшему разряду. Пыль летела до потолка. Вот в тот раз он мне и всыпал, как надо – два ребра сломал и руку. Я из больницы вышла и выгнала его.
