Они отправились в долгий путь по дворцу. Шаги и голоса эхом отдавались в гулких коридорах. Через некоторое время они оказались у дверей с вооруженной охраной. Створки широко распахнулись, слуга объявил об их прибытии, и вот они наконец-то предстали перед королевским взором.
С первого взгляда отец Джасима поразил воображение Элинор. Он возлежал на старомодном шезлонге, казавшемся совершенно неуместным среди окружающей обстановки. Седой, облаченный в традиционный наряд и худой как шпала, король Акил был гораздо старше, чем она ожидала, и выглядел очень болезненным. Последовали формальные приветствия, а потом Джасим растопил лед, поднеся Сами к деду. Теплая улыбка тут же осветила его аскетичное лицо.
– Он красивый мальчик с яркими глазами, – одобрительно сказал король, обращаясь к Элинор на английском с сильным акцентом. – Ты назвала его в честь моего прадеда. У тебя отличный вкус.
Комплимент стал полной неожиданностью для Элинор, и она порозовела от удовольствия. Она выбрала имя из сокращенной истории Кварама на королевском вебсайте. Достопочтенный предок Сами был известным ученым и дипломатом, которому приписывают объединение воинственных племен этой страны. К тому же это имя было созвучно английскому имени – Сэм, которое, по ее мнению, очень подходило ее ребенку.
Величественно кивнув, король перешел на свой родной язык и вступил в диалог с сыном. По мере того, как старик говорил, Джасим становился все более напряженным, ответы его были чрезмерно коротки. Элинор заметила, как кровь бросилась ему в лицо, а руки сжались в кулаки, и поняла, что он едва сдерживает себя. Дискуссия тут же оборвалась, как только появился слуга, чтобы препроводить Элинор и Сами в их комнаты.
Несмотря на снедающее ее любопытство, Элинор с облегчением воспользовалась возможностью уйти. Она успела заметить, что отец и сын общаются исключительно на официальном уровне, и удивилась таким натянутым отношениям. Через несколько мгновений она уже корила себя за непонятливость. Джасим женился на ней без благословения отца, а побег вряд ли упрочил ее репутацию. Вполне вероятно, именно она стала яблоком раздора между двумя мужчинами!
Необычайно красивая девушка в черно-белом платье шла ей навстречу. На груди ее горела бриллиантовая брошь, которую Элинор сочла слишком яркой для дневного наряда. Незнакомка остановилась посмотреть на Сами.
– Твой сын прелестен. Я Лейла, кузина Джасима, меня попросили помочь тебе устроиться, – объявила брюнетка, сверкнув в улыбке белыми зубами. Роскошные черные волосы обрамляли лицо и ниспадали на плечи. Миндалевидные карие глаза говорили о восточном происхождении, а тяжелые веки придавали взгляду оттенок сладострастия, перед которым, видимо, не мог устоять ни один мужчина.
– Спасибо. Здесь все ново для меня.
Лейла повела ее по коридору.
– Я так и думала, а грядущие перемены наверняка наводят на тебя ужас.
Элинор напряглась.
– Нет, я не трусиха, – парировала она.
– Жизнь в королевском дворце полна ограничений. – Лейла многозначительно закатила глаза. – В Лондоне я могу делать все, что заблагорассудится, но здесь все иначе. У короля все ходят по струнке.
Не желая поддерживать подобные разговоры, Элинор сменила тему:
– Смерть Мурада, видимо, стала для вашей семьи большой утратой.
– Джасим уже снискал куда большую популярность, чем его старший брат. Экстравагантность Мурада оскорбляла чувства простых людей, репутация у него была неважная. Ты и этот мальчик – драгоценный камень в будущей короне Джасима, – щебетала Лейла. – Родить наследника сразу же после брака – мои поздравления!
– Я не осознавала, как много Сами значит для семьи Джасима.
– И для всей нашей страны. Ты делаешь историю, – заметила Лейла. – Я слышала, Сами собираются показать по телевидению, и у тебя возьмут интервью. Такой доступ к королевскому семейству беспрецедентен!
Роль жены Джасима начала пугать Элинор больше, чем она думала, но она не была готова признаться в этом своей спутнице и промолчала.
– Это королевская детская, – объяснила Лейла, переступая порог огромной комнаты, заваленной детскими игрушками.
Полдюжины слуг устремились из других дверей, склонив головы в низком поклоне и в то же время сгорая от желания поскорее увидеть ребенка.
– Я даже не буду пытаться представить тебя, потому что лишь некоторые слуги говорят по-английски. Оставь малыша на их попечение, и я покажу тебе твои покои.
Элинор судорожно сглотнула. Перспектива передать заботу о сыне другим людям пугала ее. В голосе Лейлы послышались нотки нетерпения, когда Элинор замешкалась у двери.
– Здесь каждый будет баловать Сами. После твоего мужа он самый важный человек во дворце.
– А вы не забываете о короле? – вставила Элинор.
Лейла повела ее обратно по коридору.
– Мой дядя до сих пор жив только благодаря силе своего характера, но болезнь постепенно одолевает его, и Джасим уже взял на себя почти все его обязанности.
Элинор стало не по себе. Она знала, что старик болен, но не подозревала, что болезнь его неизлечима. Джасиму вскоре придется возложить на свои плечи обязанности правителя Кварама, поняла она, и в глазах ее загорелась тревога. Лейла провела Элинор по зеленому двору в другое здание. Входная дверь тут же распахнулась, слуга согнулся в низком поклоне.
– Здесь ты будешь жить. Место очень уединенное. – Лейла отдала слуге приказы на родном наречии. – Я велела принести поесть.
Элинор вошла в прекрасно оформленную приемную. Двое слуг уже спешили сюда с подносами. Было видно, что к их прибытию хорошо подготовились. Она опустилась в кресло с дорогой обивкой. Единственное, что ее сейчас волновало, – расстояние между этим помещением и детской Сами. Она непременно поговорит об этом с Джасимом, так как не видит причины, по которой их ребенок должен жить отдельно. Может, это было сделано специально, чтобы уменьшить ее влияние на сына?
– Ты очень тихая. Тебя пугает перспектива стать королевой? – с удивлением посмотрела на нее Лейла, когда им подали тонкостенные чашки с ароматным чаем. – Я бы не испугалась… я бы наслаждалась каждым мгновением на королевском троне, и если бы ты не привлекла внимания Джасима, так оно и было бы!
Элинор не сразу осознала смысл сказанного. Зеленые глаза расширились от удивления, она в замешательстве уставилась на восточную красавицу:
– Вы с Джасимом…
Лейла отхлебнула чаю и расхохоталась без тени враждебности.
– Дядя мечтал, чтобы мы поженились. Но, как и большинство мужчин его поколения, Джасим предпочел как можно дольше вкушать прелести холостяцкой жизни… а потом на горизонте появилась ты.
