Читаем без скачивания Смерть постороннего - Андрей Курков

– Я надеюсь, вы не волновались! – тараторила она, стоя в коридоре. Ради бога извините… Мы на вокзале задержались – Сережу провожали…

– Да нет, я не волновался, – сказал Виктор. – Нина, Соня может у вас одну ночь переночевать?

Нина удивленно посмотрела на Виктора. Соня, уже сама разувшаяся, но еще в курточке, тоже обернулась, но на ее личике было больше любопытства, чем удивления.

– Да, можно… – оторопело произнесла Нина.

– Подождите, – Виктор сходил в спальню и вернулся со ста долларами.

– Вот, – он протянул купюру Нине. – Это зарплата и за неудобства…

– А когда ее привести? – спросила Нина.

– Завтра… к вечеру…

Оставшись один в коридоре, Виктор вздохнул. Заметил на линолеуме пола следы от обуви и лужицы растаявшего снега. Взял в туалете тряпку и вытер пол. Потом вернулся на кухню.

– Посидишь со мной до полвторого ночи, – мягко попросил главный. – За мной машина заедет. Я устал – могу заснуть… У тебя карты есть?

Время тянулось удивительно медленно. На улице уже давно стемнело и городская жизнь затихла. Виктор и Игорь Львович записывали пулю с болванчиком. Виктор проигрывал. Главный играл с улыбкой, иногда посматривая на будильник. Время от времени он закуривал очередную сигарету и горка пепла с левого края стола росла. Он ее подравнивал пальцами, словно пытался "вылепить" из пепла маленькую пирамидку.

Ровно в полвторого к парадному подъехала машина. Главный выглянул в окно. Потом произвел рассчеты по игре.

– С тебя девяносто пять баксов, – сказал он и усмехнулся. – Потом отыграешся!

Встал, оделся.

– Пока можешь отдыхать, – сказал он, готовясь выйти. – Пыль уляжется – появлюсь и продолжим работать…

– Игорь, – остановил его Виктор. – А в чем все-таки смысл моей работы?

Главный прищурил глаза, глядя на Виктора.

– В твоих интересах не задавать вопросов, – сказал он негромко. Можешь придумывать себе все, что угодно. Но запомни – как только тебе расскажут в чем смысл твоей работы, ты – труп… Это не кино. Не потому, что ты слишком много будешь знать. Наоборот. Тебе расскажут обо всем только в том случае, если твоя работа, как впрочем и жизнь, больше не будет нужна…

Главный грустно улыбнулся.

– А вообще я тебе желаю добра. Поверь!

Он открыл дверь – за ней на площадке стоял уже знакомый Виктору "спортсмен". "Спортсмен" кивнул главному и они пошли вниз по лестницу.

Виктор закрыл дверь. Тишина квартиры давила ему на психику. Во рту ощущался горьковатый вкус табачного дыма. Захотелось сплюнуть, убрать с языка этот вкус.

Он вернулся в кухню. Там воздух был еще сильнее пропитан табаком, до потери своей прозрачности. Виктор открыл форточку. Ощутил холод. Но табачная дымка, подсвеченная лампой, даже не колыхнулась, словно воздух остался недвижим не смотря на открытую форточку. Виктор, сдвинув бумаги с подоконника, открыл окно. Холод ворвался в кухню и силой ветра прихлопнул дверь в коридор. Дымка стала рассасываться и постепенно исчезла. Вместе с холодом пришла свежесть воздуха. Виктор не чувствовал ветра, но видел, как он рассыпает по столу пепельную пирамидку, оставленную главным. Рассыпает на мельчайшие пылинки и постепенно скатывает их со стола на пол. Наконец от пирамидки и следа не осталось.

Дверь на кухню открылась и в проеме показался пингвин. Он словно пришел на холод. Подошел к Виктору и задрал голову вверх, глядя на хозяина.

Виктор улыбнулся ему. Потом посмотрел на воздух, проверяя еще раз его прозрачность.

Свет кухонной лампы вдруг резанул по его глазам.

Виктор выключил свет и остался в темноте.

Проснулся Виктор около одиннадцати. Проснулся от холода. Вскочил, выбежал на кухню, закрыл окно и форточку и тут же вернулся в спальню. Полежал одетым под одеялом, немного согрелся. Снова встал.

После горячей ванны и крепкого кофе Виктор почувствовал себя лучше. Да и тепло уже постепенно возвращалось в квартиру. Припомнился прошедший день. И резолюции на его "некрологах" в сейфе, и авиакассы, и игра в преферанс до полвторого ночи. Все это словно было не вчера, а давно. Все было где-то в далеком прошлом. Только вдруг откуда-то появился слабый запах табачного дыма и снова все происшедшее вчера вынырнуло из прошлого, вынырнуло и стало видимым во всех мельчайших деталях.

А за окном было тихо и морозно. И оттепель опять уступила место зиме.

– Что делать? – думал Виктор, снова держа в руках горячую чашку с кофе. – Работы уже нет и скорее всего не будет. Главный удрал… Деньги пока есть, хотя теперь их на восемьсот долларов меньше… Может, снова приняться за рассказы? А может за роман?..

Виктор попробовал себя отвлечь мыслями о будущей прозе и вдруг ощутил пустоту. Вся его проза была уже точно в далеком прошлом. Настолько далеком, что возникало сомнение – а его ли это прошлое? Или, может, что-то из прочитанного и забытого вдруг показалось частью пережитого самим Виктором?

Он глотнул кофе, вспомнил, что к вечеру Нина привезет Соню. Реальность побеждала мысли. Впереди – просто продолжение жизни, исполнение долга перед Соней, забота о Мише. Потом – наверно, поиски новой работы… И продолжающееся одиночество.

Он вдруг подумал о Нине. Что она сказала вчера? Что они были на вокзале. Провожали Сергея. Значит, Сергей все-таки уехал в Москву. Уехал не попрощавшись. Еще один кирпич в стену одиночества, окружающую Виктора. И снова – Нина. Ее полуулыбка, некрасивые зубы и красивые глаза. Какого они цвета? Нет, Виктор не помнил их цвет.

– Что это я о ней думаю? – Виктор снова посмотрел в окно – свежий мороз выводил узоры на стекле. – Мне скоро сорок и пингвин Миша – самое близкое мне существо… Ему просто некуда от меня уйти. Кроме того, он лишен возможности думать, значит он и подумать об этом не может… Есть еще Соня, которая ничего не понимает, Соня, у которой куча денег и она спокойно говорит: "это мой телевизор!" И это правда ее телевизор. А если мы втроем или даже все вчетвером с Ниной, Соней и пингвином выйдем погулять, кто-нибудь обернется и подумает или скажет: "Какая дружная семья!.."

Виктор грустно улыбнулся. Его воображение рисовало забавные иллюзии, настолько правдоподобные со стороны, что хоть иди в фотосалон и снимай семейный портрет.

В шесть вечера Нина привезла Соню. Хотела сразу уезжать, но Виктор остановил ее и попросил с ними поужинать. Он быстро сварил картошки.

Соня закапризничала и ушла из кухни, почти ничего не съев.

Виктор и Нина остались за столом. Они ели молча, украдкой поглядывая друг на друга.

– Сергей надолго уехал? – спросил Виктор.

– Сказал, что на год, – ответила Нина. – Но он обещал летом приехать на пару дней… Мама его здесь осталась… Я теперь ей продукты покупаю…

– А она что, старая? – спросил Виктор.

– Нет, но у нее больные ноги…

Выпили чаю. Нина поблагодарила за ужин и попрощалась до завтра.

Закрыв за ней дверь, Виктор прошел в гостиную. Там работал телевизор, а на диване спала Соня. Она заснула одетой.

– Устала, – подумал Виктор.

Он раздел ее, накрыл одеялом. Подошел к телевизору, чтобы выключить. Увидел на экране пингвинов, смешно прыгающих с ледяной горы в воду. Негромко звучал голос комментатора, рассказывающий о животных Антарктиды.

Виктор оглянулся, разыскивая взглядом Мишу. Он стоял у балконной двери. Виктор подошел, поднял его и опустил уже перед телевизором.

Пингвин что-то буркнул.

– Смотри! – прошептал ему Виктор.

Миша, увидев своих собратьев, замер. Уставился на экран.

Минут пять они вместе с Виктором смотрели на прыгающих и ныряющих пингвинов, пока передача не кончилась. Миша вдруг подошел к телевизору и попытался толкнуть его грудью, но толкнул только тумбочку, на которой тот стоял. Правда толкнул сильно, так, что телевизор зашатался.

– Ты что! – шепотом сказал Виктор, придерживая телевизор и оглядываясь на пингвина. – Так нельзя!

Утром позвонили из больницы.

– Ваш родственник умер, – сказал спокойный женский голос.

– Когда? – спросил Виктор.

– Ночью… Тело забирать будете?

Виктор молчал.

– Вы будете его хоронить? – снова раздался из трубки женский голос.

– Да… – произнес Виктор и тяжело вздохнул.

– Мы можем держать его в морге до трех дней, – сказала звонившая женщина. – Пока вы организуете похороны. Не забудьте взять паспорт, когда за ним приедите…

Виктор опустил трубку. Обернулся на Соню – она уже не спала. Лежала на диване под одеялом, сонно смотрела на Виктора.

Часы показывали полдевятого.

– Можешь еще поспать, – сказал девочке Виктор, выходя из комнаты.

В десять пришла Нина. Она была немного простужена и сказала, что они сегодня побудут дома.

– Ты не знаешь, где хоронят ученых? – спросил ее Виктор.

– На Байковом, – ответила Нина.

Одевшись потеплее, Виктор поехал на Байковое кладбище.

В конторе кладбища его встретила пожилая толстая женщина. Она сидела за старым письменным столом в красной шерстяной кофте. Держала в руках очки с толстенными линзами.