Лесли уставилась на стойку во все глаза.
— Обсидиан, — произнес над ухом хрипловатый голос. — Успокаивает клиентов.
Повернув голову, она увидела официантку в кожаном костюме, руки и ноги которой были сплошь покрыты мерцающими серебряными чешуйками.
Официантка вдруг наклонилась и понюхала ее волосы. Лесли попятилась.
А та, хотя никто ничего пока не заказал, вручила бокал с вином золотистого цвета Ниаллу и кружку пива Сету.
— Здесь наливают несовершеннолетним? — спросила Лесли, обводя взглядом зал.
Бокалы с напитками имелись у всех странно одетых посетителей, хотя некоторые из них выглядели моложе ее самой. Парнишка с дредами, например; к нему успели присоединиться еще трое таких же гривастых, и на четверых они распивали целый кувшин золотистого вина, какое подали Ниаллу.
Кувшин?..
— Вот почему мне нравится ходить сюда, а не в «Воронье гнездо». Сет может здесь расслабиться. — Ниалл поднес бокал к губам, сделал глоток. — И вина такого нигде больше не попробуешь.
— Добро пожаловать в «Холм», Лесли. — Сет откинулся на спинку стула, повел рукой в сторону танцпола, где выплясывали несколько почти нормально одетых посетителей. — Самое чудное местечко, какое только можно повидать. Если повезет.
Музыка зазвучала громче. Ниалл сделал еще глоток вина.
— Потанцевать не хочешь, Сет? Девы…
— Сам танцуй. Нам сегодня еще провожать Лесли на работу, если Айслинн за два часа не объявится.
Ниалл встал. Поставил недопитый бокал на стол. Обратился к девушке:
— Пойдем?
Лесли охватили противоречивые чувства. Внутренний голос нашептывал, что лучше бы отказаться, но в круг танцующих ее влекло с неудержимой силой. Их карнавальные костюмы, неистовая пляска, музыка, голос Ниалла — все это волновало, будоражило, дергало ее за невидимые ниточки, как марионетку. Сулило наслаждение, призывало окунуться в море тайных сладостных желаний и веселья, окружавшее танцоров.
Лесли никак не могла решиться и, чтобы потянуть время, подняла за тонкую ножку бокал Ниалла. Поднесла его к губам, но он оказался пуст. Она удивленно заглянула в него, повертела в руке.
— Мы не пьем это вино, когда испытываем страх или гнев.
На ее руку легла рука Ниалла. Теперь они держали бокал вдвоем.
Она не чувствовала ни страха, ни гнева. Только желание. Но сказать об этом Ниаллу не могла.
Откуда ни возьмись, появилась официантка. Молча наклонила над пустым бокалом тяжелую бутыль. Оттуда полилось вино, казавшееся вблизи густым, как мед. Оно переливчато мерцало и благоухало так сладко и соблазнительно, что у Лесли закружилась голова.
Ниалл, не отпуская ее руки, поднес бокал к губам. Спросил:
— Не хочешь ли разделить со мной это вино, Лесли? В знак дружбы. В честь праздника.
И, не сводя с нее глаз, сделал маленький глоток.
— Не хочет, — сказал Сет и подвинул к ней через стол кружку с пивом. — А если захочет, возьмет мой напиток. Из моих рук.
— По-моему, решать должна она, Сет.
Ниалл, по-прежнему удерживая ее руку, отнял бокал от губ.
Так много искушений сразу — вино, танец, Ниалл. Лесли хотелось поддаться им всем. Несмотря на то что Ниалл вел себя странновато, страх, сопровождавший ее после изнасилования, в последние дни почти прошел. И причиной тому, конечно, было решение сделать татуировку. Она освободилась.
Лесли облизала губы.
— Почему бы нет?
Тогда Ниалл поднес бокал к ее рту — так близко, что губы девушки коснулись стекла, испачкав его помадой, — но остановил руку. Не стал наклонять его, не дал пролиться в рот ни капли благоуханной сладости.
— И в самом деле, почему бы нет?
Сет вздохнул.
— Подумай сам, Ниалл. Ты готов ответить за последствия?
— Сейчас я ни о чем не могу думать, но… — Ниалл повернул руку так, что след помады оказался напротив его губ. — Ты заслуживаешь большего уважения. Правда, Лесли?
Он осушил бокал и поставил его на стол. Все еще удерживал ее руку, но хватку ослабил.
Лесли захотелось бежать. Уверенности в себе поубавилось. Возможно, неспроста Айслинн старалась не подпускать к ней дядю Кинана — его странность не уступала привлекательности. Облизав внезапно пересохшие губы, чувствуя себя отвергнутой и ненужной, она сердито высвободила руку.
— Знаешь что? Не понимаю, в какие игры ты играешь, но мне они не нравятся.
— И ты права. — Ниалл отвел взгляд. — Я хочу сказать, извини. Я немного не в себе в последнее время.
— А я при чем? — возмутилась Лесли.
Она собралась встать, но Ниалл взял ее руки в свои ладони так мягко, что при желании можно было вырваться без труда. Он сказал:
— Потанцуй со мной. Потом, если пожелаешь, мы отсюда уйдем. Мы с Сетом проводим тебя домой.
Лесли посмотрела на Сета: сидит себе в клубе, о существовании которого она и не подозревала, среди странного народа в диковинных костюмах — и при этом совершенно спокоен. В отличие от нее.
Сет потрогал языком колечко в губе, засосал его в задумчивости в рот. Потом кивнул.
— Танцы — ладно. Только ничего не пей, если он предложит. Или кто-то другой. Хорошо?
— Почему? — спросила Лесли, хотя вдруг подумала, что лучше этого не знать.
Никто не ответил.
Наверное, надо было повторить вопрос, но музыка манила, предлагая отбросить все сомнения. Голубой свет из углов кружил по залу, призывая кружиться вместе с ним. Ниалл смотрел на Лесли, и его взгляд был полон тоски, страстного желания, безмолвных обещаний.
— Потанцуй со мной, пожалуйста.
Никакие вопросы — да и ответы — не стоили того, чтобы сказать «нет» в ответ на такой взгляд.
— Хорошо.
В следующее мгновение Ниалл обнял ее и увлек за собою в танец.
Глава 12
Вскоре Лесли возблагодарила судьбу за то, что работала официанткой. Не проводи она столько времени на ногах, они просто отнялись бы после нескольких танцев с Ниаллом. Такого мастера она еще не встречала. И не подозревала, что в обыкновенном танце может быть столько сложных и странных движений, которым он учил ее на ходу, то хохоча вместе с нею, то заставляя сосредоточенно следить за каждым шагом.
При этом он обращался с ней крайне деликатно. Ни разу не переступил границ приличия. Держался почти холодно — как тогда, в музее. Если бы не пара его комплиментов, Лесли могла бы решить даже, что тот потрясающий взгляд ей почудился.
Наконец Ниалл остановился.
— Нужно проведать Сета. Пока я еще способен, — он прижался на миг щекой к шее Лесли, обдав ее горячим, почти обжигающим дыханием, — сдерживать свои непристойные желания.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
