жителя проклятых земель недовольным взглядом.
— Нельзя, — произнес он, указывая на черный зев спуска.
— Почему? — спросил Сервантес.
Иной отпустил его руку и задумался.
— Лучше идти, когда мы идти, — произнес он.
«Возможно, так даже и лучше», — подумал Серебряный змей.
Не придется рисковать своими воинами. Пусть лучше эти дикари подыхают, если там будут ловушки или опасные монстры.
— Хорошо, — ответил своему собеседнику Идальго, после чего пошел в сторону своих людей. — Ждем иных и выдвигаемся, — сказал он солдатам, после чего вернулся к инквизиторам.
— Чего они хотят? — спросил Педро.
— Ждут своих. — Ответил Сервантес.
— Будут еще дикари? — В голосе Хосе прозвучали нотки недовольства.
— Да, — кивнул Серебряный змей. — Так даже лучше.
— С чего ты решил, Идальго? — спросил инквизитор. — А если они вздумают нас предать? Что тогда? — произнес он, смотря на офицера, которому было поручено возглавить эту миссию.
— Если бы они хотели сделать это, то уже сделали бы, — спокойно ответил Сервантес. — Я видел, на что способен Мамука, и как бы это грустно ни звучало, думаю, что ни я, ни кто-либо другой из моего отряда с ним не справились бы. Не уверен, что мы смогли бы победить, даже объединив усилия, — добавил он и тяжело вздохнул.
— Неужели эти дикари настолько сильны? — В голосе Хосе послышались нотки раздражения.
— Да, очень. — Кивнул Серебряный змей. — А теперь представьте, что таких чудовищ два. Второй, тот, что Дахака, тоже шаман. Думаю, он послабее, но все же, — произнес Идальго, посмотрев на иных, которые молча стояли рядом с костром и что-то жарили прямо на открытом огне. — Что же касается предательства, то им это просто невыгодно. Они получат свое только тогда, когда мы получим то, что лежит внутри. Все просто, — добавил он, и оба инквизитора нахмурились.
— Зря мы с ними якшаемся. Очень зря, — покачал головой Педро. — Если церковь узнает, то…
— Не узнает, если вы не расскажите, — серьезным тоном произнес Идальго.
Братья переглянулись.
— Не расскажем, — ответил Хосе. — Главное — достать реликвию и сделать так, чтобы она не досталась галларийским ублюдкам, — добавил он и витиевато выругался.
— Спасибо, — поблагодарил Сервантес инквизиторов. А спустя пару секунд послышался голос иного.
— Человек! — позвал он Серебряного змея.
Сколько раз Идальго говорил называть его по имени, но коренные жители Проклятых земель его не слушал, продолжая называть просто «человеком».
Это раздражало офицера, но и с этим он ничего поделать не мог.
И это было хуже всего.
Сервантес всегда привык полагаться прежде всего только на себя. И когда что-то зависело не от него, то это Серебряного змея всегда сильно раздражало.
А тут иные, которые его и в медную монету не ставят.
Серебряный змей сжал от злости кулаки, а затем сделал глубокий вдох.
Лишь успокоившись, он подошел к шаману.
— Мы готовы, — произнес Мамука, который стоял уже в компании десятка иных.
«Ну и уродцы», — подумал Сервантес, глядя на коренных жителей Проклятых земель, которые представляли собой ужасное зрелище.
Кого среди них только не было. Полуящеры, полунасекомые, полурыбы.
Прямо настоящий зверинец и цирковое шоу уродов, которые иногда заезжали с представлениями в его страну.
— Отлично, — кивнул Идальго. — Стройся! Смирно! — громко произнес он, и его солдаты послушно выполнили приказ.
— Мы идти первый, — сказал Мамука и, кивнув иным, первым пошел вперед.
Остальные дикари молча последовали за ним.
Остановилась их небольшая процессия рядом со входом в руины.
Мамука достал магический жезл, после чего сделал несколько быстрых пассов оставшимися тремя свободными руками.
Видимо, творит какую-то защитную магию, — подумал Сервантес, наблюдая за движениями иного.
— Человеки, идти за нами, — произнес шаман, и иные из его отряда начали медленно опускаться.
Когда и Мамука скрылся из виду, настала очередь Идальго и его солдат.
— Ну, с Богом! — Хосе перекрестился.
— С Богом, — кивнул его родной брат. После он достал крестик из-под рубашки и поцеловал его, посмотрев на небо при этом.
Серебряный змей не был таким набожным, как инквизиторы, но сейчас он почему-то ощущал, что и ему не помешало бы помолиться.
Он вспомнил небольшую молитву, которой в детстве научила его набожная мать, и, прочитав ее про себя, скомандовал.
— Выдвигаемся! — приказал он и первым начал спускаться по ступенькам в темноту, которая, казалось, была настолько густой, что ее можно было потрогать рукой.
А еще Идальго показалось, будто бы эта тьмы была живая.
От этого у него на душе стало неспокойно.
Серебряный змей достал осветительный кристалл, после чего подал в него магическую энергию, и он вспыхнул ярким светом.
Тьма руин неохотно начала отступать.
— Человек! — послышался голос из темноты.
— Фу-х. — Сервантес сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, и только после этого пошел вперед.
В отличие от него, иные не пользовались ничем, что освещало бы им пространство вокруг, так как они могли прекрасно видеть и в темноте, что делало их еще опаснее.
Мало того, что они были сильнее, быстрее, ловчее и выносливее в сравнении с обычными людьми, так и тьма еще была им не помехой.
А в придачу ко всему и сильная магия…
Не будь всего этого, и его страна давно бы уже покорила земли по другую сторону разлома.
Хотя, будучи человеком неглупым, Серебряный змей понимал, что Галлария так просто не позволила бы Иллерии властвовать над этими землями.
Слишком много ценных ресурсов хранили в себе Проклятые земли.
Хотя за последние несколько десятков лет его страна выбилась вперед и лидировала в областях, касающихся освоения другой стороны разлома.
Галлария сильно отставала в этом плане, и Идальго собирался и дальше способствовать увеличению этого разрыва.
Как, впрочем, и другие жители его страны.
Особенно это было выгодного военным, ремесленникам и торговцам.
И Сервантес относился не только к первым, но и ко вторым, так как его семья уже более десяти поколений являлись лучшими магоинженерами страны.
— Что? — спросил у иных офицер, подойдя к ним.
Дикари зажмурились от яркого света.
— Убрать! — Произнес Мамука, щурясь под ярким светом кристалла.
Сервантес погасил магический предмет, погрузившись во тьму, которая сразу же начала будто бы обволакивать его.
— Дальше идти опасно. — Тем временем произнес шаман.
— Что
