идеи, и женский взгляд. История, которую он называет романтической, — это готический роман о непринятии и одержимости, его проза красивая и пугающая. Читая его слова, я жажду поработать над своими.
Я бросаю взгляд на потолок, куда проецируется циферблат лазерных часов, и слегка поворачиваюсь, чтобы удобнее на него смотреть.
— Уже одиннадцать?
Лео кивает.
— Куда-то спешишь?
— Нет, но поздно уже. Пора сматывать удочки.
Лео предлагает выпить кофе. Я качаю головой и поднимаюсь:
— Спасибо за пиццу.
— Спасибо за помощь. Очень ценю. Если нужно посмотреть на твой…
— Возможно, я воспользуюсь твоим предложением, но только если ты перестанешь утверждать, что я пишу любовный роман.
— Да, мэм!
Он провожает меня до двери и желает спокойной ночи. Прощание слегка неловкое. В конце концов мы пожимаем друг другу руки. Смеемся, потому что это немного странно. Несколько часов мы ели пиццу и разговаривали — но только о работе. Думаю, мы скорее коллеги, чем друзья. Прежде чем скрыться в квартире, он ждет, пока я отопру свою дверь, — наверное, из южной вежливости. Или потому, что рядом рыскает убийца.
* * *
Дорогая Ханна!
Не могу передать, как радостно мне вновь окунуться в твое произведение. Спасибо — эта глава подняла мне настроение! Мне действительно нравится Лео. Между ним и Фредди происходит настоящая химия. Обещаю, мы с ним будем утешать Фредди, когда она наконец узнает ужасную правду о Каине.
Мне нравится, как ты описываешь прозу Лео. Надеюсь, что это ты тоже почерпнула из жизни.
Глава идеальная. Ничего не меняй.
И спасибо тебе. Ты оказала мне честь.
Отвечая на твой вопрос о кинотеатрах: рекомендую «Брэттл». У него интересная культура.
И к слову, любопытная новость: вчера в «Глоуб» я прочитал, что Александра Гейнсборо — агент, которая отвергла мой опус, — умерла. Несчастный случай. Еще два дня назад она была жива, имела возможность реализовывать и убивать чужие мечты, а сегодня сама мертва. Я, конечно же, отправил свои соболезнования. Забавно, как иногда все складывается.
Твой Лео
Глава двенадцатая
Следующим утром доставили еще одну корзину с продуктами. Швейцар помог занести ее в квартиру.
— Спасибо, Джо. — Я забираю у него посылку и достаю десять долларов из кошелька.
— Пятерки у вас не найдется, мэм?
— О, конечно, прошу прощения, — бормочу я в ужасе. Никогда не могла понять, сколько положено давать на чай, если нет счета, и теперь паникую, что оскорбила своего швейцара.
Он берет новую купюру и возвращает мне десятку.
— Давайте не увлекаться — я просто принес корзину на этаж.
— О… да… простите. В Австралии мы не даем на чай. Мне тяжело привыкнуть.
— Не даете на чай? Не могу представить, как это работает.
— Наверное, мы платим людям больше, тогда как здесь приходится оставлять чаевые.
— Мы?
— Работодатели. Таков закон.
Джо качает головой:
— Все еще не представляю… как тогда показать свою благодарность?
— Обычно хватает простого «спасибо».
Джо смеется.
— Полагаю, это чего-то стоит.
— Спасибо, Джо.
— Вы же знаете, чаевые я вам не верну. — Его смех глубокий и какой-то обволакивающий. Джо мне нравится. Я не сразу позволила себе шутить в разговоре с ним, но он всегда вел себя с чуткостью и теплотой.
— Кстати, Джо, вы, случайно, не видели никого чужого здесь в прошлую пятницу?
— Нет, — говорит он уверенно и не задумываясь.
— Точно?
— Моя работа состоит в том, чтобы останавливать гостей и спрашивать у них цель пребывания, мисс Кинкейд. И уже больше недели я не останавливал никого, кроме ваших друзей и внучки миссис Вайнбаум.
— Понятно.
— Что-то не так, мисс Кинкейд?
— Нет… ладно, может быть. — Я рассказываю о фотографии моей двери, не вдаваясь в подробности. — Это всего лишь фотография, но я слегка напугалась.
— Кто ее прислал? Эту фотографию.
— Не знаю. Но отправляли с телефона Каина. Он потерял его днем ранее.
Джо хмурится.
— Полагаю, что это кто-то из приятелей вашего Каина. Нашел его телефон и решил пошутить.
— Разве приятель не признался бы уже?
— Может, он хотел, но струсил.
— Возможно, вы правы. — Я не убеждена, но не хочу рассказывать о других событиях прошедшей недели.
— Я буду начеку, на всякий случай, — заверяет меня Джо.
Швейцар уходит, а я принимаюсь распаковывать корзину. На этот раз содержимое другое: не базовые, а дорогие продукты — лучшие сорта сыра, паста из айвы, вино, конфеты. И никакого йогурта.
Звоню Каину поблагодарить его:
— Дай угадаю: ты наследник сети «Хол фудс»?
— Ты о чем?
— Хочу сказать спасибо, Каин. Очень мило и щедро с твоей стороны, но, правда, не стоит присылать мне продукты после каждого обеда у меня дома.
— Тебе прислали еще одну корзинку с продуктами?
— Скорее с деликатесами…
— Фредди, я ее не посылал.
— О.
— Мэриголд?
Я смеюсь, слегка смутившись:
— Скорее всего. Я ей позвоню.
— Открытки не было?
— Нет. — Еще раз заглядываю в корзину на случай, если проглядела. — Только сыр, вино и шоколад… в таком духе.
— Лучше, чем йогурт, полагаю. Как твоя книга?
— О, вчера много написала. Вернулась после посиделок у Лео и работала до трех ночи. А твоя?
— Тяжело сосредоточиться, честно говоря.
— Уит?
— Наверное.
— Я могу чем-то помочь?
— Ты, случайно, не хочешь сходить в кино? В «Брэттл» показывают «На север через северо-запад».
— Кэри Грант? О боже, да, пожалуйста!
Каин тихо смеется:
— Дай угадаю: все еще большая звезда в Австралии?
— Мой папа любил классические фильмы… Я иногда смотрела с ним. Особенно если там играл Кэри Грант.
— Ты же знаешь, что на самом деле его звали Арчибальд? Арчибальд Лич.
— Я не знала, и мне все равно.
— Тогда заеду за тобой в шесть.
Улыбаясь, я кладу трубку. Радость сражается с моим упрямым желанием не вести себя как влюбленный подросток. Возвращаюсь к работе, твердя себе, что это ничем не отличается от ужина у Лео. Встреча коллег, ничего более. Но подозреваю, что это не так. В любом случае своевременное отрицание защищает от разочарования — и помогает не опозориться.
Сегодня слова льются. Героический Подбородок зовет меня. Его отношения с Девушкой с Фрейдом дразнят. В том, как он обращается с ней, есть доброта, забота, но сексуальное напряжение, по крайней мере с его стороны, кажется легкомысленным. Его влечет к ней, но интерес этот неглубокий, поверхностный. Забота же произрастает из чего-то иного.
Конечно же, для Девушки с Фрейдом все совсем не так.
Интересно, может, Лео все-таки прав? Может, я пишу любовный роман?
Даже когда я фокусируюсь на Героическом Подбородке
