Читаем без скачивания Кавалер багряного ордена - Павел Бергер

— Устал… Отдохнуть хочу от городской пыли и жары. От работы. Вот даже в картишки перекинуться некогда, да и не с кем… — Прошкин пододвинул к Феофану затейливую шкатулку и с удовольствием принялся за оладьи.

Феофан снова поправил очки, извлек колоду из шкатулки и принялся перебирать и раскладывать карты длинными сухими пальцами. Движения его были настолько профессиональными, но при этом утонченными и артистичными, что сравнить их можно было скорее с колдовством фокусника, чем с действиями карточного шулера.

— Это, Николай Павлович, полная колода Таро — все семьдесят восемь карт. Она большей частью не для игры, а для прорицания применяется, — просветил Прошкина ученый Феофан. — А колода, которой играют, — те самые общеизвестные «тридцать шесть картей четырех мастей», собственно усеченный вариант подлинного Таро, — именуется цыганской. Легенда гласит, что полную колоду привезли еще во времена Крестовых походов с Востока. Оттого сию мантическую систему называют по географическому признаку — «Египетским оракулом».

Феофан пребывал в прекрасном расположении духа и, видимо, решил ободрить и поразвлечь поникшего Прошкина. Он тщательно смешал карты, пододвинул колоду к городскому визитеру и спросил:

— Итак, о чем желаете узнать у Оракула, любезный Николай Павлович?

Прошкин облизнул мгновенно пересохшие губы и полушепотом спросил:

— Когда война начнется?

Феофан строго взглянул на Прошкина поверх очков из-под изогнутой почти под прямым углом брови:

— Прошкин! Для ответа на такой вопрос не стоит обременять Вселенную. Загляните в любую газету, там крупным буквами черным по белому написано: никакой войны не будет! Во всяком случае, с Германией! — Феофан перевернул газету и указал на передовицу, объясняющую глубокий политический смысл подписания Пакта о ненападении между Советским Союзом и Германией. — Так что потрудитесь задать простой бытовой вопрос, имеющий для вас высокую эмоциональную значимость! Тем более что я ради вас и так иду на этот тяжелый, непростительный для православного священника грех… но что делать? Возможности служить Господу моему у Его престола и приносить бескровную жертву ваше ведомство меня лишило напрочь — приходится довольствоваться служением собственным страстишкам!..

Прошкин на минуту задумался, сдвинул колоду и сформулировал нужный вопрос:

— Как одному казенному валету избежать смертельной опасности?

— Ну вот, совершенно другое дело!

И Феофан, просветлев лицом, принялся вытаскивать и раскладывать карты рубашками вверх, а потом снова посуровел и, перевернув две карты, находившиеся как раз в центре, продолжил просвещать Прошкина:

— В королевском дворе классической колоды Таро нет привычного теперь валета. Валет, с позволения сказать, гибрид вот этих двух карт — Рыцаря и Пажа. Итак, я понял, что, коль скоро они относятся к масти мечей, лицо, о котором вы спрашиваете, имеет воинское звание?

— Имеет, — удивленный Прошкин чуть не ляпнул, что звание совершенно такое же, как у него самого, но тут же больно прикусил кончик языка и быстренько перевел разговор в нейтральное русло: — А почему из двух карт вдруг получилась одна?

— Получилась совершенно не вдруг! А в результате сложных исторических процессов, — Феофан откашлялся и продолжал: — Многие считают, что иерархия Таро — метафора организации рыцарского ордена. Всякий орден имел сложную двойную структуру внутренней подчиненности. Но основой ордена были собственно рыцари — chevaliers de justice, — произнес с французским прононсом Феофан, постучал ногтем по карте, изображавшей закованного в доспехи персонажа на красавце-коне, с грозно поднятым над головой мечом, затем снял очки, потер переносицу и продолжил свой исторический экскурс: — В орден поступали кавалеры трех возрастов — в совершеннолетии, в малолетстве, то есть до пятнадцати лет, и, конечно же, из пажей Великого магистра — главы ордена[15]. Вот вам и сам Паж, — палец Феофана уперся во вторую открытую карту; ее украшала гравюра с изображением очаровательного мальчугана лет десяти, в старинной одежде со свешивающимися до пола рукавами и в узконосых башмаках, опиравшегося на несоразмерно длинный меч. — В тринадцатом веке, когда во Франции правил Филипп Красивый[16], наиболее богатый и весьма влиятельный рыцарский орден — орден тамплиеров, или рыцарей Храма, был обвинен в ереси, его тогдашний Великий магистр — Жак де Моле — с ближайшими сподвижниками после суровых истязаний казнены. Гонения на орден простерлись столь далеко, что даже карты, обозначавшие членов ордена — рыцарей, — исчезли из колоды, а Паж трансформировался в безликого валета. Хотя я лично, — увлекшись, продолжал Феофан, — не столь приземлен в трактовке мантической системы Таро и разделяю мнение тех, кто видит в ней метафору мира и творения… Ибо, все что ни есть, — доброе или дурное — результат Божьего Промысла!

Прошкин уже почти не слушал: у него снова замутилось в голове, а перед глазами поплыли, покачиваясь в знойном чаду, старинные штандарты, сияющие доспехи и потные конские крупы, белые, словно сложенные из сахара-рафинада, стены неведомого города и такой же белый скрипучий песок… Прошкин тряхнул головой, отпил холодного молока и, пытаясь окончательно избавиться от видения, надкусил еще одну оладью. После чего уточнил:

— А что, до этого короля Филиппа любой мог взять и стать рыцарем, а потом поехать рубиться в Палестину, как мы в Гражданскую в Туркестане?

Феофан досадливо отмахнулся от грубого сравнения:

— Ну что значит любой? Равенство единое — перед Господним судом. В земной юдоли равенство социальное — мечта неосуществленная. Продолжая вашу аналогию, любой ли может стать комсомольцем? А полярником? Членом ЦК ВКП(б), наконец? Следуя официальной коммунистической пропаганде, безусловно, любой, но де-факто есть многочисленные социальные ограничения. У вас их блюдут сотрудники отделов кадров, руководствуясь по преимуществу собственным правосознанием. В то, более суровое, время такие ограничения фиксировали на бумаге в форме орденского Устава. Вступление в орден предполагало прежде всего наличие ряда добродетелей, затем уплату весьма ощутимого взноса в орденскую казну. А кроме того, членом ордена — Рыцарем или Пажом — мог стать лишь потомственный дворянин, который мог доказать, что ни его предки в нескольких поколениях, ни он сам не запятнали себя ростовщичеством и ремеслом! Такое правило свято соблюдалось во всяком ордене, существовали даже специально уполномоченные лица для проверки подлинности документации о происхождении кандидатов. Знаете, как называли таких уполномоченных лиц, например, в Мальтийском ордене? Комиссарами! — Феофан добродушно хмыкнул.

Прошкину было не до забавных исторических аналогий, в его голове роились догадки одна мрачнее другой. Он облизнул мгновенно пересохшие губы и с неожиданной серьезностью спросил:

— А если родители кандидата принадлежат к древней и уважаемой, почти что царской, династии, но при этом не христианской веры?

— Я не совсем понял, вы о ересиархе толкуете? — заинтересовался Феофан.

Прошкин очень отдаленно представлял, кто такой ересиарх, но толковал не о нем. Что и поспешил донести до Феофана как можно доходчивее:

— Допустим, родители кандидата мусульмане. Ну — просто для примера представим, что отец этого… э… малолетнего кандидата какой-нибудь эмир, вроде покойного Бухарского эмира Бухадур-Хана… Хотя, конечно, мальчик далеко не единственный отпрыск этого благородного отца, а всего лишь шестнадцатый, или двадцать первый…

Феофан по-мальчишески присвистнул, чем совершенно обескуражил уже и так совсем изнервничавшегося Прошкина.

— Вот это новость! Кого-то, конечно, он мне напоминал. Разрезом глаз, улыбкой — уж никак не восточной, но я вот право… вспомнил о княжне Гатчиной отчего-то… Вот уж была сущая амазонка, очень решительного нрава девица… Хотя, сами понимаете, память у меня уже не та… Восьмой десяток… Так вот, который ребенок по счету, не имеет никакого значения. Достаточно, что он мужского пола и рожден в законном браке. Гораздо важнее, есть ли документальные подтверждения законности его происхождения. Вы лично видели документы? Или можете хотя бы уверенно сказать, кто ими располагает?

Прошкин удрученно развел руками:

— Откуда? Я даже смутно представляю, какие это должны быть бумаги. Возможно, покойный Александр Августович располагал… А я ведь в отличие от него не ученый, тем более что у нас речь о древности идет…

— Да, простите мою бестактность, я совершенно отвлекся. Мы сейчас уточним при помощи Оракула, — Феофан заговорщицки подмигнул и перевернул одну из лежавших на столе карт. На ней была нарисована увядающая Дама, устало сидящая в резном кресле с огромным крестом в руках. — Вот видите, все и прояснилось, — успокоился Феофан, — Королева посохов. Я трактовал бы сие так, что мать упомянутого дитяти могла быть высокородной христианкой и, как это подобает доброй христианке, окрестила малютку и привила ему твердость в следовании догматам истинной Церкви Христовой. То есть наш умозрительный кандидат в пажи имел высокородных родителей, был крещен и располагал средствами. Вполне достаточно! Всякое дитя добродетельно по природе, и мы можем предположить, что принят в орден он был в раннем возрасте, в число пажей…