Кип выхватил одну фотографию, затем другую. Он разложил фотографии полосами, покопался в них опять и смешал всю массу обеими руками. В конце концов он отобрал тонкую пачку снимков и зажал их в кулак, другой рукой он дотянулся до туалетного столика, вытащил сумочку Анжелики и вытряхнул все ее содержимое.
Он выхватил ручку из образовавшейся кучи и обвел одно лицо на каждой из отобранных фотографий. Пошатываясь, подошел к кровати и сунул пригоршню снимков ей под нос.
Адреса, — произнес он, — на обороте.
Она заколебалась. Он подошел ближе.
— Пиши сейчас же.
Она глянула на верхний снимок, перевернула его и начала писать на обороте. То же самое она проделала и с остальными фотографиями.
Когда Кип забрал их, она посмотрела на него с невольным уважением и спросила:
— Для чего?
Кип не ответил. Усилие оказалось слишком большим. Он опять почти утонул в волнах голосов. Кип, пошатываясь, вышел в холл, затем спустился вниз по притихшей в это время лестнице прямо в ночь.
Всемирно известного директора не было дома. Не было и родившегося за рубежом, многократно женившегося писателя. А запись Анжелики о восходящей молодой королеве красоты гласила только: «Холмы Голливуда, дальняя Кахуэнга». Но Тейлор Спотсвуд III спал в своей кровати.
Спотсвуд, темноволосый и мускулистый, как пловец, был скроен по великанской мерке. Кип рядом с ним казался карликом. А в его кровати могло поместиться шесть таких, как он. Кип медленно прошел по отглаженным простыням и положил пропитанную хлороформом подушечку ему на рот и на нос.
Когда дыхание Тейлора замедлилось, в комнате стало совсем тихо. Серебристый свет луны испещрял пятнами пол. Это был большой крепкий дом, слуги находились в противоположном крыле дома и единственные голоса, которые Кип мог слышать, исходили из тела человека, находящегося без сознания.
— …verna effrenata mmmmmmm tant pis, on ne peut pas mmmm captus membris mmmmmmmm delenda est.
— Выходите, — прошептал Кип сухими губами. — Я хочу поговорить с вами. — Он приложил конец открытого складного ножа к груди спящего гиганта и мягко нажал на него.
Три крошечных головки появились перед ним, светясь ровным голубым огнем в темноте. Они могли бы быть братьями: у всех троих была одна и та же паучья сетка микроскопических морщинок, один и тот же безгубый рот и одинаковые блестящие глаза. Один из них повернулся к остальным и заметил: «Nequissinuos». Остальные ответили: «Heu nefas!» и добавили короткое предложение на совершенно незнакомом Кипу языке, после которого все трое быстро изобразили улыбки, скорее напоминающие наполовину зажившую рану; третий спросил холодно:
— Чего ты хочешь?
— Вы знаете, чего я хочу, — ответил Кип. Костяшки пальцев его руки, сжимающей ручку ножа, побелели. — Не тяните время.
— У нас в запасе все время мира, — просто произнес выступающий дух. — Ты не можешь уменьшить его с помощью этого инструмента. Поэтому веди себя вежливее. — И его глаза засветились, как круглые кончики зажженных сигарет.
— Но я могу заставить вас заняться поисками нового дома, — сказал Кип. — Однако нож мне нужен скорее для того, чтобы вы вели себя спокойно и выслушали меня. Вот то, что я принес, чтобы вести переговоры.
Он показал им маленькую бутылочку, в которой когда-то были успокаивающие таблетки, а теперь в ней до самого верха была налита темная коричневая жидкость.
Трое уставились на него, но голос говорящего остался таким же холодным и сухим, как прежде.
— Даже если предположить, что сила, способная осуществить твое желание, существует, что само по себе абсурдно, то мы только три удалившихся от дел джентльмена. Мы не можем помочь тебе. Между прочим, что ты сделал с остальной частью этого?
— Отправил по почте на свое имя, — ответил Кип. — Сила, которая сделала меня и моих друзей невидимыми для каждого живущего в Лос-Анжелесе человека, существует на самом деле. А если это абсурд, давайте посмеемся сейчас и закончим на этом. Кое-кто боится, что я расскажу, какое действие оказывает эта штука. Этому же кое-кому достаточно произнести «лягушка», и каждое привидение подпрыгнет дважды. А если вы не являетесь этими «кое-кем», то, по крайней мере, вы находитесь достаточно близко к ним. Сойдете и вы. Но я думаю, что это вы и есть. Я думаю, чем дольше привидение живет, тем больше оно знает об одержимости и выселении, а самые старшие могут выгнать любого, кто переступил черту. Я думаю, что вы — самые старшие. Если и существовали когда-нибудь привидения, старше вас, они рассыпались в прах давным-давно. Но, прав я или нет, либо будет существовать новая система распределения квартир — когда каждый будет получать жильцов, которые причинят ему как можно меньше вреда и как можно больше добра, — либо я вылью эту штуку в глотку вашего друга. А если вы постараетесь перебраться в другое место — потому что вам придется это сделать! — я последую за вами, куда бы вы не пошли. Я найду вас. Я найду вас, и опять сделаю то же самое. Если у меня закончится витамин, я сделаю еще. И даже если вам удастся выбраться из сферы досягаемости, я подыму такой шум и открою глаза стольким людям, что опрокину всю вашу тележку с яблоками вам же на голову. Итак, отвечайте теперь. Да или нет.
Трое стали шептаться друг с другом, производя такой звук, как будто сухие веточки трещали и дребезжали на ветру. Говорящий дух сказал:
— Мы склонны вести с тобой дело спокойно, но торговая сделка, которая предъявляет требования только к одной стороне, — не торговая сделка. И потом, условия, которые ты выставляешь, безрассудны и находятся за пределами того, что тебе нужно на самом деле. Мы восстановим тебя и двоих женщин в обмен на определенные услуги. И не более того. Подумай над своим ответом. Мы делаем предложение только однажды. А вечность длинна.
— Покажется вам еще дольше, когда лишитесь уютного убежища, — сказал Кип. — И нечего разговаривать со мной по законам баров; я выдвигаю pactum donationis, если уж вам так нравится латынь. Или можете называть это шантажом, мне все равно. Все или ничего. Один. — Он постарался развести челюсти спящего человека. — Два. — Он поднял бутылочку и открутил крышечку.
Трое обменялись взглядами.
— Мы согласны, — произнес выступающий дух.
Это было слишком легко.
— Поклянитесь, — сказал Кип. Но чем?
Шепот возник у него в голове — возможно, это был голос того же духа, который говорил через мадам Райму. И Кип вдруг подумал: может, это Джордж?
— Клянитесь, — произнес он, — вашей надеждой на забвение.
Старые привидения, в конце концов, были до некоторой степени отомщены. Природа питает отвращение к pactum donationis. Карантин был снят, как только Кип покинул дом, будучи вновь заселен группой из четырех болтливых, но добрых по натуре духов. Когда Кип выходил из дома, сторож здания заметил его и гнался за ним до машины, а полицейские штата догнали его за городской чертой. Нэнси и Анжелика были обнаружены удивленным коридорным, и они все трое стали однодневной сенсацией всех газет: «Студент, изучающий право, незаконно врывается в частный дом, а его возлюбленные находятся в свадебных апартаментах».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
