тебя есть мысли на счёт того, кто я? — поинтересовался Дмитрий Тагирович, причём, хоть я ему и не позволяла, но в нашем общении он полностью перешёл на «ты». Интересно, а мне его в этом случае тоже можно Димой называть?
Конечно же, у меня есть мысли кто Яматов. Он псих!
— Предположу, что вы человек, которому скучно жить и у вас своеобразные способы собственного увеселения. Например, сводить человека с ума и наблюдать за тем, как он мучается в агонии.
Яматов сначала удивлённо приподнял брови, а затем рассмеялся. Но его смех также резко оборвался, как и возник.
— Нет, Мария, ты дала неверный ответ.
— Подозреваю, что верный знаете только вы. А другим не ведомо, что у вас там в мозгах творится, и к кому вы себя причисляете, — насупилась я.
— Да всё ты знаешь, — пододвинулся ко мне поближе директор. — Просто твой разум так сильно цепляется за те устои, к которым привык, что отказывается воспринимать действительность такой, какая она есть, — Яматов легонько ткнул мне пальцем в нос, а затем, далеко уносясь от темы разговора, прокомментировал свои действия: — Давно хотел это сделать. Честное слово, Мария, более идеального носика я в жизни не видел.
Поморщилась от дискомфорта. Дмитрий Тагирович настолько плотоядно посмотрел на мой нос, что, кажется, ещё чуть-чуть, и он вцепится в него зубами.
Я же говорила, что Яматов — фирменный псих, а ещё, как выяснилось, большой любитель женских носов.
— Дмитрий Тагирович, я вас до чёртиков боюсь, — призналась я и отодвинулась от мужчины, а некуда, поэтому просто вжалась в спинку дивана.
— Мария, это же замечательно, — хоть я и сопротивлялась, но Яматов насильно взял мою ладонь в руки и крепко её сжал. — Страх заставляет людей быть послушными, а мне от тебя кроме беспрекословного подчинения ничего и не надо.
Ничего себе заявочки. Глаза полезли на лоб, непроизвольно глубоко вдохнула и, подавившись воздухом, закашляла.
Беспрекословное подчинение?
А у Яматова губа не дура!
Чтобы прокашляться, немного привстала. В это время Дмитрий Тагирович хлопал меня по спине. А когда горло отпустило, я и не поняла, как директор умудрился усадить мою тушку к себе на колени.
— Машенька, зачем же так реагировать, а? — по-хозяйски поглаживая меня по бедру, шепнул Яматов и уткнулся мне в шею губами. — Надо беречь нервы, слышал, они не восстанавливаются.
— Да что это за такое! — брыкаясь, перешла я на ультразвук и, видимо, оглушила директора. Его руки прекратили блуждать там, где им не положено, и теперь прикрывают уши хозяина.
— Ну и визгливая же ты, Машка, барышня. Признавайся, хочешь меня сделать глухим?
Моё тело никто не удерживал, я спрыгнула с коленей Яматова и отбежала от него на безопасное расстояние. Дмитрий Тагирович попытался удержать, но я оказалась проворней.
— Всё, что я хочу — это вернуть себе прежнюю спокойную жизнь, и как только вы раз и навсегда отвяжитесь от меня, она сразу начнётся.
Яматов отрицательно мотнул головой и, закинув руку на спинку дивана, принял весьма удобную и непринуждённую позу.
— Нет, Маша, при всём желании я не могу оставить тебя в покое. Чисто по-человечески мне тебя, конечно, немного жаль, но нет.
— Тогда нет выбора, вы вынуждаете меня обратиться за помощью в полицию. Первое — я немедленно увольняюсь, а второе — иду в правоохранительные органы и пусть они, — начала я говорить уверенно и твёрдо, но чем ярче разгоралась улыбка на лице Яматова, тем неуверенней становился мой тон. А когда он засмеялся в голос, я и вовсе замолчала.
— Что смешного я сказала, что вы ржёте, как конь?
— Да так, — беззаботно пожал плечами мужчина, и как для полной дуры начал объяснять. — Допустим, ты пришла в полицию и что там скажешь? Как опрокинула в ночном клубе несколько алкогольных коктейлей, а после в туалете резко упала температура до минусовой, и двери самопроизвольно то открывались, то закрывались. Или расскажешь, как толпа опять в том же клубе скандировала, что ты ведьма и несла тебя к магу в качестве жертвы. Или сначала о кошмарах упомянешь, которые снятся тебе каждую ночь? Несчастные полицейские, — цокнул директор и сделал он это прямо возле меня, я только ахнула. Ровно секунду назад Яматов преспокойно сидел на диване и ёрничал, а теперь стоит за спиной и ладонями мне плечи сжимает.
— Какой трудный у них выбор возникнет. Наркологу сначала девушку показать или сразу в психиатрическую лечебницу её отвезти. Ну ничего, Машенька, я им помогу определиться. Когда ты как кошечка замяукаешь и коготки об их мебель заточишь, у них все сомнения сами собой отдадут в пользу дурдома.
— С какого это перепуга я в отделении замяукаю? — чуть повернув голову назад, поинтересовалась я, и сразу пожалела, что спросила. Чувствую, ответ мне не понравится.
— Потому что ты милая и игривая кошечка, — почесав мне за ушком, отозвался Яматов.
Ухмыльнулась и собиралась сказать, что он несёт полный бред, но вышло что-то совершенно иное.
— Мяу-у… Мяу-у-у? Мяу-у-у-у-!
В ужасе закрыла рот рукой и с круглыми глазами таращусь на Яматова.
Мужчина невозмутим и очень доволен собой. Убить гада мало.
— Кис-кис-кис, — произнёс Дмитрий Тагирович и пощекотал мне пальцами кожу на шее.
А я нет, чтобы ему пощёчину залепить или хотя бы просто ударить по корпусу, вытянула эту самую шею и млею. Мур-р-р.
«Гадость какая», — кривилась от мерзости и стыда одна часть меня, но вторая с ней не соглашалась. Ей нравились прикосновения, и она требовала добавки и готова была ради новых ласк практически на всё. Например, потереться об ноги директора или поваляться перед ним кверху лапками на полу.
— Киска хочет играть? — весело улыбнувшись, поинтересовался Яматов.
В мозгах пролетело: «Иди ты в попу, а лучше ещё куда дальше», но на деле я радостно озвучила «Мяу-у» и с предвкушением смотрела, что же такого интересного пошёл искать у себя на столе Дмитрий Тагирович.
«Мячик! — возликовала внутри меня кошка, ну а человек чуть не заплакал. — О нет, только не мячик!»
Мужчина сел вновь на диван, подразнил меня, показав мяч, а затем кинул его в правый угол.
Я со всех ног, не раздумывая, кинулась вдогонку за игрушкой. Крупногабаритные препятствия на пути, как массивное кресло, я обруливала, а мелкие отшвыривала. Когда я, лёжа на полу, перекатывала из одной руки в другую мячик, счастью не было предела. Ничего нет в жизни прекрасней этого занятия.
Мужчина поскрёб ногтями по обивке дивна, и я, мгновенно навострив уши, отреагировала. Пока на четвереньках ползла к директору, чтобы поиграть с ним или получить новую
