Некоторые ахнули. Другие закричали от радости. В мерцающем свете ламп мы увидели проявленную силу Салмакиды. Голый мальчик, вошедший в бассейн, вышел из него девочкой.
— Невозможно! — прошептал я, но рядом со мной Битто присоединилась к хору остальных участников, напевая традиционную песню, исполняемую каждый год во время этого ритуала, восхваляющую удивительную силу богов, способную изменить неизменяемое.
Я посмотрел через плечо на толпу. Свет лампы отражался на их радостных лицах. На мгновение мне показалось, что я увидел молодую вдову из Коммагены, но свет был тусклым, а ритуал заставил меня не доверять собственным глазам.
Священники объявили, что все, кто хочет напиться из источника или войти в него, должны остаться, а все остальные должны уйти. Мне хотелось поскорее покинуть это темное, сырое, таинственное место.
* * *
— Двойняшки! — сказал я Антипатру, когда на следующий день мы сидели на балконе. — Они делают это с помощью близнецов!
Антипатр нахмурился: — Ты все еще обсуждаешь ритуал? То, что мы видели, было божественной трансформацией, Гордиан, а не пантомимой. Это чудо, которым нужно восхищаться, а не головоломка, которую можно решить.
Я поднялся со стула и начал ходить взад-вперед: — Скорее всего, в гроте есть всевозможные углубления и трещины, а под водой должна быть камера, достаточно большая, чтобы вместить девушку, с достаточным количеством воздуха, чтобы она могла дышать. Один близнец входит в бассейн, занимает место своей сестры в подводной пещере, а другой близнец выходит.
— Гордиан, ты действительно думаешь, что существует такое изобилие близнецов, что священники могут каждый год поставлять новую пару, никогда прежде не виденную прихожанами? Кроме того, близнецы мальчик и девочка никогда не бывают идентичными.
Я нахмурился: — Я полагаю, что они не обязательно должны быть близнецами. Они просто должны быть похожи друг на друга: одного роста, с одинаковыми волосами. В этой пещере ужасно темно, свет костра не дает внимательно присмотреться, а дальняя сторона пруда не так уж и близка…
— Молчи, Гордиан. Я пытаюсь сочинить стихотворение. Антипатр закрыл глаза и поднял лицо к солнцу.
— Что делает женщин Галикарнаса такими собственническими?
Выпить пепел мужа, безусловно, навязчиво.
Выхолостить бога, как это сделала Салмакис,
Соединение ее пола с его… соединение ее пола… с его…
Голос Антипатра умолк. Он немного побормотал, а потом начал храпеть.
— Как мой дядюшка любит поспать, — сказал Битто, присоединяясь ко мне на балконе. — Сегодня так тепло, так хочется прилечь. Возможно, нам тоже стоит вздремнуть.
— Днем? Мне не хочется спать.
— Захочешь!
— Как так?
— После того, как я тебя утомлю. — Она подняла бровь, затем повернулась и направилась в свою комнату.
Я последовал за ней.
* * *
Примерно через час я проснулась в холодном поту, хотя в комнате и не было слишком жарко.
Я видел ужасный сон. В моем кошмаре вооруженные люди выломали двери соседнего дома — дома, где жили вдова Трифоса и ее невестка. Их рабов схватили и с криками выволокли на улицу, а затем погрузили в повозку, которая должна была отвезти их к месту пыток. Трифоса, сопротивляясь аресту, выбежала на свой балкон и пригрозила спрыгнуть вниз. Коринну загнали в угол, где насмешливые солдаты, жестоко насмехаясь, сорвали с нее черную вуаль, а затем с ее тела черные одежды…
Я встал с постели, стараясь не разбудить Битто, и быстро оделся. На балконе Антипатр все еще храпел, запрокинув голову и широко раскрыв рот.
Я выскользнул из парадной двери и направился по извилистой улице к дому двух вдов. Я постучал в дверь.
Я объяснил грубоватому привратнику, что я гость из соседнего дома, и что мне нужно увидеть его хозяйку. На удивление грубыми словами он велел мне убираться подальше. Я настаивал на том, что мне нужно обсудить с Трифозой кое-что очень важное. Он захлопнул дверь перед моим носом.
Я вернулся в дом Битто и вышел на балкон. Антипатр продолжал крепко спать, хотя храп его прекратился. Некоторое время я ходил взад-вперед, затем перегнулся через балюстраду и посмотрел на пустой балкон соседей. Мне пришло в голову, что, преодолев пару узких карнизов и совершив короткий прыжок в конце, можно было бы перебраться с балкона Битто на балкон соседей или упасть и сломать себе шею.
Есть вещи, которые мужчина захочет сделать в восемнадцать лет, но откажется от них в более зрелом возрасте, когда у него будет больше здравого смысла. Это была одна из таких вещей.
Я перелез через балюстраду и ступил на карниз. Стоя на носочках, медленно перемещаясь и цепляясь кончиками пальцев за небольшие углубления в стене, я чуть было не потерял равновесие и не свалился вниз. Наконец я совершил последний прыжок и благополучно приземлился на соседний балкон.
Столкновение с опасностью только взбодрило меня, так что я почувствовал в себе смелость сделать следующий и потенциально более опасный шаг, ступить в дом, в который я не имел права входить. Насколько мне известно, галикарнасские законы позволяли хозяевам убивать нарушителей на месте. Но я учился следовать по правилам своего отца: добровольно идти на небольшой риск, когда на кону стояли более серьезные последствия. Если то, что я подозревал, было правдой, вдовы могли быть виновны в мошенничестве, но не в убийстве, и я не собирался позволять вспыльчивому человеку на вечеринке Битто разрушить жизни двух женщин только для того, чтобы произвести впечатление на третью.
Поскольку у меня был план, он состоял в том, чтобы встретиться с одной или обеими вдовами, очень быстро заверить их в моих миролюбивых намерениях (чтобы уберечь их от того, чтобы меня избили дубинками или сбросили с балкона), а затем сообщить им об опасности, грозящей им, и только потом дать им понять, что я подозреваю правду. Но получилось так, что планы, как бы тщательно или небрежно они не были составлены, имеют свойство расстраиваться неожиданным образом. В связи с этим, то, что, как я думал, должно было произойти в дальнейшем произошло в начале.
С балкона я прошел через небольшую, но красиво обставленную столовую. Обнаружив, что эта комната пуста, я прошел по короткому коридору, где вошел в первую комнату, в которую попал и которая оказалась гардеробной юной Коринны. Так как она оказалась обнаженной, когда я вошел, и собиралась надеть на себя нижнее белье с помощью ее матери, я сразу понял, что мои подозрения были верны. Коринна не была ничьей вдовой и ничьей невесткой.
* * *
Я ни слова не сказал Антипатру о том, что я сделал, и не видел пока способа рассказать Битто обо всем, так как именно на Битто я возлагал свои надежды и надежды ее соседок, чтобы остановить горячую голову от опрометчивого поступка.
Вечером после ужина Антипатр удалился в библиотеку. Битто заметила, что мне не терпелось поделиться с ней чем-то. Сначала я взял с нее обет перед статуей Афродиты в ее саду никому не открывать то, что я собирался ей рассказать, потом мы удалились на балкон и сели под звездами.
Сначала я поделился с ней тем, о чем догадался: она подняла брови, но не сказала ни слова, а потом объяснил, как я подтвердил это, вторгнувшись к ее соседям.
— Но как же так получилось, что ты еще жив? — сказала Битто, когда я рассказал ей о своей встрече с обнаженной Коринной. — Наказание, которое получил Актеон, увидев обнаженную Артемиду, ничто по сравнению с тем, что сделала бы я, если незнакомец вдруг появился в моей комнате, когда я раздета!
