прищуривается.
— Че? У Теошки сеструха? — спрашивает он.
— О да! Такая секси!
— Она не моя сестра, — рычу парням, вырываясь вперед.
— Сводная, — уточняет Финн. — Мы тут гуляли недавно втроем..
— Подожди, подожди, — останавливает его Маркус. Я тоже притормаживаю. — У Тео теперь есть сводная?
— Ага. Прикинь! В его то возрасте!
— Ну дела!
— А вас не смущает, что я тут? — Воскликнув, развожу руками и смотрю на друзей. Маркус и Финн усмехаются.
— Да ладно тебе, чего ты кипятишься? Она же твоя сводная!
— Сводная сводной рознь, — отвечаю Финну. — Батя меня башку оторвет, если с нее хоть волосок упадет.
— Ой, да брось. Я уверен, что она сама не прочь развлечься! — лебезит Финн и вновь ударяет меня в руку.
— Ай, Scheisskerl! — восклицаю я. — Хватит меня бить!
— Прости-прости, — отзывается Финн.
Я понимаю, что забыл сигареты в своем шкафчике. То, что курит Финн — я не люблю. Очень противный табак, а Маркус вот не курит. Молодец! Но пьет — как не в себя на тусах.
— Я за сигами, — говорю им и поворачиваю в коридор налево.
— Давай. Мы на парковке будем! — отвечает Маркус и развернувшись, обратно, продолжает что-то обсуждать с Финном.
Конечно, как же! Будите на парковке ждать.
Коридор соединяет два корпуса, хотя поначалу и не скажешь. Особенно, если смотреть с улицы на здание. В нем сейчас меньше учеников, потому что многие пошли в столовую или кафешку около института. Насвистываю любимую песнюBeth Hart — Bad Woman Blu,даже не попадая в такт, но мне насрать. Главное, что мне нравится, а остальное… Да кому оно важно?
Заворачиваю к шкафчикам и замираю.
Лия.
Сердце рвется бешеной птице из груди. Чувствую, как злость подступает к горлу. Ее прижимает Ганс к шкафчикам, и что-то пытается вынюхать. Лия прижимает к себе сумку с учебниками, не зная, куда деться. Естественно, ведь он шире сводной в два раза. Такая грозовая придурковатая туча нависшая над алым цветком.
— Ну что ты ломаешься? — говорит он и подняв руку, дотрагивается до щеки Лии.
Сам того не понимая, в два счета оказываюсь около Лии. Цепкой хваткой берусь за руку Ганса и отвожу ее в сторону. Этот свинорылый пялиться на меня так, будто бы его мамаша поймала его за дрочкой. Что ж. Зрелище не очень впечатляющее.
— Руки убрал от нее, — говорю так холодно, что аж самого передергивает от тона.
Ганс лыбится.
— А то что?
А вот что!
Ничего не говоря больше, свободной рукой вмазываю этому свину меж глаз.
Ганс шатается, потеряв координацию. Я стою неподвижно, в ожидании его ответного удара. Я уже говорил, что он бьет как девчонка? Скажу еще раз. Ганс всегда бьет как девчонка, поэтому, старается всегда ходить со своей шавкой Джердом. Но сейчас его нет. Перевожу взгляд на сводную, которая стоит с открытым ртом. Она, по всей видимости не ожидала, что я вмажу этому Scheisskerl* (мудаку) промеж глаз, но, если быть честным, я и сам не ожидал от себя такого.
— Verdammte Scheisse! (еб твою мать!) — восклицает Ганс, подняв голову. Из его ноздри появляется тонкая струйка багровой крови.
— Я же сказал, руки убрал от нее, — шиплю на него, стараясь сохранить самообладание. Беру за руку Лию и отвожу за свою спину. Сводная жмется ко мне в испуге.
Ганс харкает на пол соплей. Я пытаюсь предугадать его дальнейший шаг, потому что от этого выродка не знаешь, чего ожидать. Он слишком непредсказуемый.
— Че ты так печешься о ней, а?
Я молчу, прикусив кончик языка. Вмазать один раз — более, чем достаточно для Ганса. Но почему-то это свинорылый не унимается. Думаете, это первая наша драка? О нет, далеко не первая.
— Тебя это не касается, — рычу на него на немецком, а Лия сжимает мою руку сильней.
— Тео, пойдем, — шепчет она мне в ухо.
И это правильно решение.
— Еще раз увижу тебя около Лии..
— То что? — провоцирует меня свинорылый. — А? Еще раз ударишь за то, что я просто мило беседовал с ней? — Отвечает мне он на немецком.
Я ничего не отвечаю. Резко разворачиваюсь и волочу Лию за собой, подальше от этого мудака. Но не успеваю зайти за угол, как он набрасывается на меня сзади. Его хватка настолько сильная, что мне сложно дышать. Тем временем, Лия оглушительно кричит. Мы падаем с Гансом на пол. Он чем-то сильным ударяет меня по лицу. Пронизывающая боль стреляет в висок, отчего я на долю секунды морщусь. Но следом, принимаю еще один удар в нос. Что-то металлическое соприкасается с моей кожей. Я быстро определяю про себя, что это — кастеты. Вновь острая боль расходится жгучими импульсами по всему лицу. мне кажется, все немеет. В висках стреляет так громко, что я едва ли могу сконцентрироваться. Но пронзительный крик сводной приводи меня в чувства. Ощущаю на губах вкус железа. Все как в замедленной съемке. Искривленное злобное лицо Ганса, а рядом, замах его руки с кастетом. Если я не сконцентрируюсь, то потеряю сознание. Третий удар я не вынесу. Поэтому, собрав всю волю в кулак, резким движением руки даю в поддых Гансу, прямо в кадык. Тот начинает кашлить. Делаю удушающий прием, повалил того на спину и одним ударом отправил того в отключку. Тяжело дышу. Боль, острой стрелой, продолжает пульсировать в носу. В глазах двоиться. Горький сгусток адреналина перекрывает дыхание. В ушах звенит так громко, что я слышу бешеный ритм своего сердца. Кровь хлещет из носа, капая медленными каплями на Ганса в отключке. Кто-то присаживается рядом со мной и кладет руку на плечо. Поворачиваю голову. Это Лия… это что-то мне говорить, но я не слышу. Все звуки приглушенные, будто бы я в вакууме. Лия трясет меня за плечо, продолжая что-то говорить. Моргаю несколько раз, словно мне это поможет. Ни хера это не поможет! В коридоре появляются другие ученики. Кажется, они в ужасе от произошедшего. Постепенно ко мне приходит слух. И вот, я уже слышу приятный голос Лии..
— Тео! — говорит она мне. — Тео, ты меня слышишь?
Морщусь от оглушительной боли. Пытаюсь встать, но меня ведет. Лия помогает мне опереться на себя. В конце коридора слышится грозный голос охранника. Он идет в наше направление. За ним идет ректор, который с ужасом в глазах смотрит на все произошедшее.
— Теодор! — восклицает она, подойдя ближе. Охранник нащупывает пульс у Ганса и одобрительно кивает головой, мол, с ним все в порядке. — Что произошло?
— Я… — начинаю говорить, но Лия перебивает меня.
— Ганс напал на Теодора, — отвечает на
