Один из них, тот, что был выше ростом, носил длинные волосы цвета платины, стянутые в аккуратный «конский хвост» дорогой заколкой. Темно-синяя мантия, простая и ужасно дорогая, облекала его тонкую фигуру. Гордо посаженная на исключительно аристократическую шею изящная голова была вскинута так надменно высоко, что, казалось, хозяин ее должен непременно спотыкаться на каждом шагу. Возможно, аристократ это предвидел и именно для подстраховки носил в руке, затянутой в шелковую синюю перчатку, тяжелую трость. Стальной наконечник звонко ударял о булыжники. Правой рукой блондин крепко сжимал левую кисть девочки.
Тот, что держал девочку за правую руку, был черноволос и растрепан. Бесформенный свитер домашней вязки (август был прохладным) казался совершенно неуместным рядом с мантией блондина. Даже более неуместным, чем потертые джинсы, по крайней мере, на размер больше, чем требовались молодому человеку. И еще его сумка. Большая, из последних сил притворяющаяся кожаной, с потертым ремнем и обтрепанными швами. Он хмурился. Блондин хранил ледяное молчание.
Девочка казалась удивительно несчастной и растерянной. Возможно, от того, как неприветливы были ее спутники, а возможно, из-за туго стянутых косичек и чересчур строгого наряда. Казалось, она почти готова разреветься.
* * *
Сегодня основополагающим общего душевного состояния семейства Поттер-Малфой стало настроение, в котором проснулся с утра Драко Малфой. А было оно преотвратным.
В результате все то, что в любой другой день было бы прощено, пропущено мимо ушей и проглядано сквозь пальцы, сегодня приравнивалось к уголовно наказуемому преступлению.
Например, за завтраком Сольвейг опрокинула на стол стакан с соком. И было-то там меньше половины. И сидел-то Драко на другом конце огромного малфоевского обеденного стола (три члена семьи вполне могли уместиться за столом в пять раз меньше, но Драко считал, что надо блюсти традиции). И тем не менее, истерика у владельца Имения Малфоев была такая, что Гарри, предпочитающий, как правило, не критиковать методы воспитания Драко (хотя временами они становились воистину драконовскими), не выдержал и громко сказал: Прекрати третировать ребенка!
Драко с грохотом бросил вилку на тарелку, встал из-за стола и надменно удалился. После этого ни у Гарри, ни у Сольвейг кусок в горло не лез.
Собирались на Диагон-аллею. Когда одетый с иголочки Драко вышел из гардеробной и увидел, в чем его ожидает в холле Гарри, разразилась буря.
— Что это такое, Поттер? — насмешливо вскинутая бровь, надменно изогнутые губы. — Возвращение бедного родственничка Гарри? Очаровательно. Думаю, твои магглы это оценят, но позволь тебе напомнить, что мы собирались на Диагон-аллею. Тебе не кажется, что твой наряд несколько неуместен? Или мы будет притворяться, что незнакомы?
— Малфой, по-моему, я уже появлялся в таком виде в твоем обществе, — раздраженно заметил Гарри. — Что тебя так взбесило именно сегодня?
— Меня? Взбесило? Выбирай выражения, Поттер. Мне казалось, что мы покупали тебе одежду. Что с ней сталось? Или ты просто не помнишь, где она лежит?
— Я хожу в том, в чем мне удобно!
— Да? А о моем удобстве ты подумал? Ты понимаешь, как немыслимо выглядит муж самого богатого волшебника в Англии, одетый в подобные обноски?
— О своем удобстве ты сам достаточно думаешь! — взорвался Гарри. — И ни о чем другом! Если тебе так хочется, мы можем пойти по разным сторонам улицы, чтобы ты ненароком не запачкался!
— Позволь тебе напомнить, что нас знают, — Драко пожал плечами. — Впрочем, ты никогда не старался особенно уважать мои желания. Так что я не удивлен.
Он прошел к выходу мимо Гарри, постаравшись не коснуться его полой мантии, взял съежившуюся у двери Сольвейг за руку и вышел вместе с ней из замка.
Разъяренный Гарри последовал за ними.
Они молчали всю дорогу до Диагон-аллеи (поскольку Сольвейг было слишком мало лет для аппарации, портключи Гарри не выносил, а камины не любил Драко, потому что в них пачкалась одежда, они использовали для путешествий фамильную самодвижущуюся карету Малфоев). И, в конце концов, Гарри стало стыдно.
В сущности, то, что Драко проснулся такой сволочью сегодня, было отчасти и его виной. Накануне вечером Гарри вернулся домой заполночь.
Из холла он прошел в малую гостиную — эта уютная комната с огромным камином была любимым местом обитания семейства. Камин догорал, Драко сидел в кресле и читал. Когда Гарри вошел, он даже не повернул головы.
— Прости, я задержался, — виновато улыбаясь, произнес Гарри. Драко поднял на него спокойный холодный взгляд.
— Задержался? Поттер, задержался — это когда на час или на два. Если у человека рабочий день заканчивается в шесть, а он появляется дома в час ночи, это называется вовсе не «задержался».
— Я же сказал — прости, — Гарри раздраженно бухнулся в кресло. — Понимаешь, мы…
— У тебя всегда есть причина, — перебил Драко, снова утыкаясь в книгу.
— Да, есть, — начал заводиться Гарри. — Потому что я, блин, работаю! Бывают срочные вызовы! Черт побери, Драко, я же аврор! Я работал как проклятый, мы разбирались с какими-то придурками, которые насылали на машины магглов негасимый огонь… я едва не сгорел, надышался дымом и устал как собака, а теперь ты еще решил поиграть в жену-стерву! Ну, спасибо, любимый!
— Сволочь! — Драко встал и так решительно подлетел к дивану, что Гарри даже съежился, опасаясь, что его сейчас начнут бить. — Я тебе уже раз двадцать говорил, чтобы ты связывался… или оставлял сообщение! Восемь — тебя нет, десять — тебя нет, полночь — по-прежнему нет! Кретин Лонгботтом сообщает, что вас вызвали на опасное задание! Ты хоть понимаешь, что я беспокоился?!
— Прости… — пробормотал Гарри. Фыркнув, Драко вздернул его на ноги и начал расстегивать пиджак, а затем — рубашку.
— Он еще и прощения просит…
— Эээ… — Гарри заулыбался. — Драко, ты чего? Ты хоть душ-то мне позволь принять…
— Дурак! — рявкнул Драко и, сдернув с Гарри рубашку, приказал: — На пол, живо!
Устроившись на бедрах распростертого на полу Гарри, Драко начал гладить его спину.
— Ммм… массаж, — пробормотал Гарри, улыбаясь. — Весь день мечтал…
— Ремня бы тебе, — буркнул в ответ Драко. — Да поздно…
— Ну почему же? Идея неплоха…
— Заткнись, Поттер, и не мешай мне работать.
Минут десять царила тишина, нарушаемая лишь ритмичным дыханием Драко и тихими вздохами Гарри. Потом Драко потянулся, встряхнул кисти и лег на Гарри, прижавшись грудью к его спине.
— Ка-а-акой кайф… — простонал Гарри. Драко довольно улыбнулся. — Не смей ухмыляться…
