— Мессир, благодарю вас за то, что помогли мне выйти. Мне стало дурно.
— Я провожу вас домой. Дождь может прекратиться, а может и усилиться. Говорят, весной в этом краю всегда так… Давайте подождем немного.
Дворянин вел себя гораздо любезнее и дружелюбнее, чем обычно. Анжелика спрашивала себя, действительно ли она пережила ту минуту ужаса и взгляд актера со сцены, который заставил ее буквально похолодеть от страха. Она попыталась объясниться.
— Боюсь, я выпила слишком много вина на ужине у короля. Должно быть, мне налили напиток, к которому я не привыкла…
Тонкий профиль молодого человека приблизился к ее лицу, и Анжелика сделала шаг назад, вспомнив маркиза де Варда. Но у де Гиша были иные, более прозаические намерения.
— Почему вы считаете, что много выпили? Я не чувствую ни малейшего запаха вина в вашем дыхании. Вам стало плохо из-за тесноты и духоты.
— Благодарю вас за помощь. Я была на грани обморока.
— Я догадался, что вы хотите уйти. Эти испанские комедии так грубы, их весьма трудно оценить, а так как у меня к вам срочное дело — речь идет о Месье…
Он спокойно глядел на нее, и Анжелика никак не могла понять, что за роль он сейчас играет.
Она даже не узнала его, хотя и сидела рядом. Видимо, он первый заметил ее и подошел. Должно быть, он видит в темноте, как кошка!
— Я попросил друзей, чтобы они как можно скорее вынесли вас на улицу, на свежий воздух, — пояснил де Гиш.
И жестом доброго старого товарища обнял ее за плечи, укрыв полой широкого плаща от дождя, который немного утих, но еще не прекратился.
Они пошли по улице.
— Куда вы ведете меня?
— К вам.
— Боюсь, я не сумею указать вам путь к дому, в котором мы поселились.
— Ничего, я знаю дорогу.
Он остановился, чтобы подозвать разносчика с огромным количеством всевозможных склянок и чашек, подвешенных к лежащей на плечах мужчины перекладине, которые тот с грехом пополам пытался прикрыть широкополой шляпой. Это был бродячий торговец прохладительными напитками. Во всякий час дня и ночи улицы Сен-Жан-де-Люза полны людей, которые хотят пить.
Граф де Гиш попросил у продавца ликер на местных травах. Они долго обсуждали, какой напиток окажется живительным для уставшей от длинного, полного развлечений дня дамы: зеленый или желтый? Выбрали желтый. Теплый ликер, налитый в крошечный бокал, действительно пошел на пользу.
Они отправились дальше.
Тихо накрапывал мелкий, похожий на влажный туман дождь, и Анжелика была признательна графу де Гишу за то, что тот укрыл ее своим плащом. Он был сшит из великолепного сукна с ощутимым запахом военного или, как еще говорили, благородных воинов, которые отправлялись на королевские праздники прямо с полей битв.
— Дело вот в чем, — начал де Гиш тоном человека, который все-таки решился выполнить трудное и деликатное поручение, — сегодня утром Месье поразила красота четок, которые вы подарили нашей будущей королеве. Он также был восхищен великолепным и оригинальным выбором подарков, преподнесенных человеку, не только любящему красивые вещи, но также отличающемуся добродетельностью и набожностью. Мессир желал бы сделать подобный сюрприз своей матери, Ее Величеству Анне Австрийской. Он возложил на меня обязанность раздобыть точно такие же четки, но здесь, вдалеке от Парижа, это нелегко сделать. Я обратился к торговцам драгоценностями из королевской свиты, в ларцах которых всегда можно отыскать прелестную вещицу в подарок, но они не знают, кто из ювелиров или золотых и серебряных дел мастеров мог изготовить такие роскошные четки, как те, что подарили вы…
Анжелика внимательно слушала де Гиша, одновременно следя за тем, как бы не промочить тонкие туфли. С самых первых нерешительных слов молодого человека она спрашивала себя — куда он клонит. Но он замолчал, и, казалось, ему больше нечего добавить.
Анжелика задумалась, стараясь понять ход мыслей графа и чего, собственно, он хотел. Она ответила, что подарками занимался ее муж, именно он привез их в Сен-Жан-де-Люз, а что до четок, то она не имеет ни малейшего представления о том, кому из ювелиров или золотых и серебряных дел мастеров супруг поручил выполнить такую работу.
Должно быть, это какая-то особая гильдия мастеров, и только у них можно найти или заказать подобные предметы.
Анжелика догадалась, что разочаровала графа — от нее было мало проку. Внезапно ей в голову пришла мысль, и она немедленно высказала ее своему спутнику. Сегодня утром, направляясь к Бидассоа в павильон на Фазаньем острове, она заметила недалеко отсюда, чуть в стороне от города на французском берегу, довольно большой лагерь торговцев и маркитантов[92], один из тех, которые всегда можно встретить в расположении армии, на ежегодных ярмарках или во время политических встреч и религиозных празднеств.
Среди них, несомненно, найдутся один или два представителя той самой гильдии ремесленников и продавцов предметов культа, четок, медальонов и крестов, которые смогут назвать вам славное имя мастера, способного изготовить драгоценные четки особой, тонкой работы. Слухами земля полнится, а кроме того, в этих краях сильно религиозное влияние паломничества в Сантьяго-де-Компостела.
Ведь здесь, на западе, — единственное место в недоступной цепи Пиренейских гор, где старые или больные паломники могут пройти в Испанию к заветной цели их усилий и покаяния, не преодолевая ужасный перевал Сомпорт, но зато рискуя увеличить число покаянных молитв.
Внимательно выслушав Анжелику, фаворит Месье заметно приободрился, словно она решила важную задачу, от которой зависела вся его карьера, если не жизнь.
Прохожих стало меньше, улица опустела — знак того, что они приближались к кварталу, где остановились граф и графиня де Пейрак. В этой части города было спокойно, в отличие от центра, жители которого, казалось, не нуждались в отдыхе ни днем, ни ночью. Узнав дверь своего отеля, Анжелика вздохнула с облегчением. По приглушенному свету, мягко струящемуся из маленьких окон, и царившей в доме тишине она догадалась, что все домочадцы уже вернулись и крепко спят.
Неспешная прогулка пошла молодой женщине на пользу. Недомогание оставило ее. Анжелика даже забыла, чем оно было вызвано. Однако ее мысли все еще путались.
Измученная необычными открытиями и странными встречами дня и взволнованная наполненной тревогами ночью, Анжелика начала сомневаться в своей способности рассуждать здраво, до сих пор не понимая смысла речей графа, но при этом не переставая удивляться тому, что молодой дворянин тратит столько сил на поиски каких-то четок, причем принимается за дело с таким пылом, словно бросается в атаку.
