рода намерзание. Одно хорошо, что штормов не было в этом мире ещё ни разу. Видимо, Бог их решил не включать в программу. Однако и без этого было мерзко. Я поднял руку и указал вдаль.
— Белая полоса… Тоже видишь? Она не пропадает.
— Да. — кивнул возбуждённый Вячеслав. — Наконец до материка добрались. Буди Андрея, пора корабль от снега чистить.
Следующие два часа на корабле было оживлённо. Мы с Андреем долбили налипший мёрзлый снег, сбрасывали его за борт, очищали палубу. Гудел ветер, хлестал нас по неприкрытой коже, а мы продолжали работать. Словно первооткрыватели Антарктиды мы вступали в прибрежные воды Гипербареи, так мы решили назвать этот материк.
— Народ, у нас тут гости. Интересуются нашим кораблём. — подозвал нас Вячеслав. Сейчас он стоял за магазинной баллистой. Вообще, на нашем драккаре было аш три таких. Две с левого и правого борта магазинного типа и одна огромная в самом центре, предназначенная для китов или чего поопаснее. Что ещё за магазины? Это вы хотите у меня спросить? Всё очень просто. Спустя несколько недель экспериментов Вячеслав вместе со мной смог разработать механизм заряжания арбалета, совмещённый с магазинным типом хранения болтов. Иными словами, когда человек оттягивал тетиву, сверху автоматически поставлялась стрела. Механизм был сложен в изготовлении, там были пружины и много всяких вещей, что весьма нелегко выплавить. Однако мы справились. Чо-ко-ну. Слышали про такое? Эдакий китайский арбалет с магазином на десятки стрел, где натяжение тетивы, укладка стрелы и спуск нити производятся одним движением руки. Ну, вот мы и повторили подобное, только с баллистой. Отдача у этой зверюги, по секрету скажу я вам, невероятная. Нам пришлось специально драккар под эти махины переделывать. Зато теперь мы кого-угодно удивить могли.
— Какие гости? — подбежал к нам Андрей и, заглядывая за борт, увидел стаю белошкурых волков, чей вожак, вероятно, сейчас решал, насколько хочет есть и насколько опасна его наблюдаемая добыча.
— Вятич, — обратился я к другу, положив ему руку на плечо. — Шугани-ка этих бедолаг. Пускай берега не путают.
— Может сразу в голову? — поинтересовался Вячеслав. — Всё равно ведь просто так не отстанут.
— Не, слышь. Ты шугани для начала. Я собак люблю, не хочу их смерти. — встрял Андрей.
— Они не собаки. — Заметил Вячеслав, но всё же выстрелил в землю.
Тринадцать белых волчар тут же ощетинились. Один даже ринулся прямиком на подплывающий корабль. «Да придурки…» — с разочарованием сказал Вятич и, прицелившись, спустил тетиву ещё раз. Болт баллисты просвистел в воздухе и прошил волка насквозь, пригвоздив того к твёрдому спрессованному снегу с примесями чистого льда. Алая кровь тут же заструилась вниз, окрашивая землю в доселе невиданный цвет, так отличающийся от белизны холмов, которые простилались аш до самого горизонта. Вятич потянул за ручку для натяжения тетивы. Я с Андреем спрыгнули вниз в полном боевом облачении для встречи назойливых жильцов этого континента. Да, формально мы тут гости, но что поделать, если сюда нам очень сильно надо? Вытащив двуручный меч из-за спины, я пригвоздил им следующего четверолапого. Волки отступать не хотели, и стычка переросла в полноценную битву. Свистели арбалетные болты, скулили глотки противников, разрезалась шкура и плоть. На восьмом волчьем трупе до наших оппонентов наконец дошло, что мы им не по зубам. В спины убегающим никто не стрелял, нам это было не нужно. С этой заварушки мы вышли только в плюс: получили волчий мех и мясо, разузнали силу противника. Виды тут, правда, сливались с общим ландшафтом практически полностью. Всё было белым-бело. Не найдя ничего лучше, мы приняли решение взобраться обратно на драккар и поплыть вдоль заснеженного берега в надежде найти хоть какие-то зацепки, указывающие на присутствие людей.
Две ночи и два дня мы плыли по бескрайним снежным просторам. И вот наконец, на утро третьего дня на горизонте показался он. Город не особо отличался от местного ландшафта, его дома так же были построены из снега и льда, а над ними в небо улетали слабо серые столбы дыма. Это было великое открытие, наш первый контакт с разумными существами спустя шесть лет одиночества. Эти эмоции просто нельзя было передать словами. Наш корабль остановился в сотне метров от первых Иглу. Вячеслав на всякий случай остался за магазинной баллистой, а я с Андреем спрыгнули с драккара и медленно побрели в сторону города. Домов тут было минимум на две сотни семей, что уже говорило о неплохих размерах. Примерно в полукилометре у этого городка находился порт. Сейчас почти все корабли были в море, видимо, поскольку на большую площадь пирсов и помостов стояла одна прохудившаяся посудина. Рыболовство стало неотъемлемой частью этой цивилизации, что логично. Неудивительно, однако первыми людьми, кто нас увидел, были дети, играющие в снежки неподалёку. А когда мы уже подплыли к континенту, то к нам уже шло боевое построение с копьями.
— Слышь, Андрей. Их там двадцать человек. Ну нахрен, я поближе к драккару встану. — предупредил я своего товарища, чтобы потом недопонимания не возникло.
— Ха! Сыкло. — подколол меня Андрей, а затем повернулся ко мне. — Я с тобой.
На моём лице невольно появилась улыбка. Андрей, скотиняка, выёживается, а потом делает то же самое. Но сыкло почему-то только я, а он так, за компанию. Толпа из двадцати человек подошла к нам и остановилась, боясь подходить ближе. Уж слишком впечатлил их наш арбалет для больших дядек. Вперёд вышел один и поднял правую руку вертикально вверх. (а ну-ка без всяких левосторонних мыслей про австрийских художников) Это был парламентёр, наверное.
— Я представитель Новой Страны Света. Кто вы и откуда?
— Боже, новая {**}. Хуже и быть не может. Я осуждаю всё это. — закрыл лицо рукой Андрей и бормотал мне на ухо.
— Андрей, захлопни пасть. — зашипел я на него. — Это другой мир. Здесь нет ничего такого. Да они даже не понимают, о чём ты толкуешь. В чём они виноваты?
— Мы жители южных островов. Шли по следу старой Страны Света. Он привёл нас на этот заснеженный континент. — собравшись, выкрикнул Андрей.
Долго ещё мы перекрикивались с представителями Гипербореи. Назовём их так, потому что новая Страна Света длинная, а сокращение стрёмное, хоть и не несёт в себе ничего злого, но для наших ушей звучит совсем не так, как хотелось бы. Как бы
